В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Режиссер прямого эфира – это самурай, способный отбивать летящие в него стрелы мечом-катаной. А я начинал, когда еще всяких этих видеомагнитофонов, кассет, дисков, компьютеров в помине не было. Все впрямую работали. Ну, только репортажи из глубинки на кинопленку снимали. Отснял, тут же приехал, проявил, высушил, смонтировал, пленку в кинопроектор, камеру на экран нацелил – и в эфир, в новостной выпуск.
– Ну, это уже прямо какой-то «закат солнца вручную», – ужаснулась девчонка и присела на корточки, чтобы поделиться сосиской из хот-дога с бездомным, но умилительно красивым котом.
– А ну, пшел нах... – закричал режиссер и, подцепив кота ногой под живот, отбросил его на другую сторону узкой улочки.
– Что с вами?"
"У практикантки даже челюсть отвисла.
– Ненавижу котов.
– У вас на их шерсть аллергия?
– С определенного времени, с самого начала перестройки. Это еще при Горбачеве было. Первый секретарь обкома у нас в студии выступал. – Режиссер покосился на губернаторский лимузин. – В тогдашней табели о рангах – это покруче губернатора.
– А, гадили они там под полом в студии, – догадалась практикантка с недоеденным хот-догом в руке.
– Пусть бы себе гадили, с этим проблем нет, и так от нашего телевидения воняет и воняло со дня его создания на всю область, – ухмыльнулся режиссер, – по телевизору запах не передается... И вот, сидит наша заслуженная номенклатурная ведущая в студии за столом, беседует с руководителем области. Тот о перестройке, о новом мышлении, о социализме с человеческим лицом электорату на полном серьезе обновленную линию партии втюхивает. И тут, это я из аппаратной вижу, прямо к столу с первым секретарем обкома кот помойный выходит – и стоит, тварь наглая, хвост пистолетом держит.
