В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Игорь Машлак что было силы ударил кулаком по крышке письменного стола, даже подскочил стакан с недопитым виски.
– Мудаки! – вырвалось у него, когда в телевизоре абсолютно неожиданно проскочили пятнадцать секунд «ОПЕРТИВНОЙ СЬЕМКИ», а потом резко включилась московская студия. Телеведущий с растерянным лицом сообщил, что связь с областным центром потеряна по техническим причинам, и предложил собравшимся в студии вернуться к обсуждению заявленной проблемы после перерыва на рекламу.
Это лишь некоторые телезрители могли наивно полагать, что по окончании рекламы в Останкино примутся обсуждать странное саморазоблачение губернатора.
"– Этот идиот всех сдаст! А себя уже сдал! – Кулак еще раз опустился на стол.
Машлак зло выключил телевизор, швырнул пульт в стену и приложил ладонь к мгновенно вспотевшему лбу.
– Черт, черт, черт!
Тщательно выстроенный и, как ему казалось до последнего времени, идеально реализованный план дал сбой. В считаные минуты оказалась пройдена точка, из которой уже нельзя было возвратиться на прежние позиции. И все из-за идиота Радькова! Машлак тяжело задышал, взял себя в руки.
– Из любого положения должен быть выход, – прошептал он, словно гипнотизер, дающий установку.
Внезапно в глазах бывшего чекиста вспыхнули дьявольские огоньки. Машлак бросился к сейфу, зазвенел ключами. Схватил табельный пистолет и принялся запихивать в карман снаряженные обоймы.
Он даже не стал закрывать сейф и кабинет, выбежал в коридор, слабо освещенный дежурными лампочками, разбил рукоятью пистолета стенд с дубликатами ключей, сгреб в ладонь те, которые ему были нужны, и выскочил из здания.
От близкого леса тянуло гарью.
