В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Андрей опустил ее руку.
– Во-первых, слишком далеко, чтобы стрелять прицельно. А во-вторых, в наших пистолетах холостые патроны.
– Значит, там, в ПТС, мы блефовали, как пэтэушники, пришедшие ограбить штучный отдел в гастрономе? А если бы охрана Радькова оказалась чуть проворнее? Если бы нам пришлось отстреливаться при отходе?
– Неужели ты собиралась стрелять боевыми в городе, среди толпы? Я не мент патрульно-постовой службы, который вышел ловить террористов возле вокзала, а сам с заряженным автоматом на плече проверяет документы у всех кавказцев подряд, пока его товарищи по наряду вымогают у очередного нелегала взятку, усадив его в машину.
Но взволнованная Маша не заметила этого.
– Черт, – выругалась она. – Ты то слишком жесток, то не в меру милостив к людям.
– Я и боевые патроны захватил, так, на всякий случай.
Маша опустилась на одно колено и аккуратно прицелилась. Но звериное чутье и на этот раз не подвело Машлака. Он почувствовал опасность – вывернул руль. Тягач взъехал пологим откосом на насыпь и, стремительно набирая скорость, помчал по шоссе.
Хлопнул выстрел, звякнуло разбитое стекло.
– По колесам надо было стрелять, – зло крикнул Ларин напарнице.
Маша уже поднимала мотоцикл. Застучал двигатель, протекторы заскользили по откосу. Женщина вывела машину на дорогу.
– Садись! – крикнула она Андрею.
– Вообще-то, предпочитаю сам быть за рулем, – прокричал он Маше в ухо, его слова уже сносил ветер.
Тягач виднелся впереди. Желтые габариты тревожно подрагивали. Заднее стекло прикрывала шторка.
– Фару погаси! – крикнул Ларин, и вовремя.
Из бокового окна «Мерседеса» полыхнул выстрел.
– Справа обходи, справа! – Ларину казалось, что Маша все делает не так. – Там он нас не достанет.
Мотоцикл вильнул к обочине и помчался по самой кромке асфальта. Ларин уже не держался за Машу, он поднял пистолет и попытался прицелиться. Прорезь прицела прыгала.
