В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Неужели они на такое пойдут ради обогащения?
– Гильотину, как тебе наверняка известно, придумали не татуированные уголовники, а рафинированные гуманисты. Самые чудовищные преступления в истории человечества совершили люди, которые не пили водки, не курили, не изменяли женам и кормили белочек с ладони. – Павел Игнатьевич поставил на колени кейс, щелкнул наборными замочками, достал папку. – Вот более или менее полное досье на губернатора Радькова и его окружение. Изучи на досуге, занимательно. Настоящие тайны мадридского двора.
– Посмотрю. – Ларин спрятал папку. – И когда мне в этот город отправляться? А главное, в каком качестве? Вы там что-то про фотодело говорили.
– Сейчас вся эта братия в Испании, празднует день рождения Радькова. И, думаю, прикидывает конкретные планы. Так что время у тебя есть. А вот легендировать мы тебя решили очень неожиданно. В губернию ты отправишься в качестве известного столичного фотохудожника... Адонис Даргель – слышал о таком?
Ларин прищурился.
– Вроде был на его выставке в Доме художника на Крымском валу. Вполне преуспевающий казенный портретист, из тех, у кого лучше всего получаются ордена на пиджаках командиров.
– В экваториальной Африке, по заказу одного тамошнего диктатора снимает портреты всех его жен... И будет не скоро.
– А если появится?
– В ближайшие полгода – не появится.
– Так мне что, под этого Даргеля гримироваться? – искренне удивился Андрей.
– Гримироваться не надо. Адонис Даргель сам почти ничего не снимает, за него целая группа талантливых ассистентов работает.
