В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Лакей заглянул в спальню через пять минут и доложил, что в парадной князя дожидается некий важный господин. Ругаясь и сонно зевая, Урусов натянул брюки и домашний халат.
Груша, окончательно проснувшись, наблюдала, как за Константином закрылась дверь.
Она посмотрела на смятую подушку, на которой минуту назад лежала русая голова Урусова, и вдруг подумала, отчего она не может влюбиться в князя? Ведь он прекрасен, мужественен, великолепен, неотразим? Отчего ее мысли постоянно возвращаются к этому холодному и мрачному Андрею, которого нельзя даже назвать красивым.
Константин спустился вниз и, распахнув дубовую дверь в кабинет, вошел.
— Доброе утро, князь, — начал гость, оборачиваясь к вошедшему Урусову. — Надеюсь, не разбудил вас?
— Разбудили, — сказал Урусов, поморщившись.
— Мне бы ваши заботы, — произнес Михаил Иванович с какой-то странной интонацией. — Я бы и весь день не вылезал из кровати.
Константин ровным счетом ничего не понял из того, что сказал граф.
— По какому вы делу, Михаил Иванович? — спросил недовольно Урусов, пытаясь поскорее закончить разговор и вернуться в спальню.
— Ах, как изволите, мой драгоценный князь, — заискивающе начал граф Михаил. — Давайте сразу к делу.
— Я слушаю, — уже нервно бросил Константин и стал постукивать кончиком туфли об пол.
— Я бы хотел купить одну из ваших крепостных, — заявил Безбородко как-то слащаво.
— Крепостную? У вас что, своих мало?
— Вы меня, наверное, не поняли. Речь идет о необычной крепостной.
— О чем вы говорите? — переспросил Константин спросонья. До него не сразу дошел смысл слов графа.
