В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Ведь то единственное страстное соитие у реки оставило в душе девушки неизгладимое мучительное сладостное воспоминание и чувственное желание. После той близости с Елагиным Груша каждый раз, когда к ней прикасался Урусов, прикрывала глаза и представляла, что ее ласкает Андрей. Что именно его губы целуют ее рот, что именно он шепчет ей нежности на ушко. Эти мечтания и вымышленные представления немного успокаивали сердечко девушки при интимной близости с князем, и прикосновения и ласки Урусова в эти моменты не казались ей противными.
И теперь, стоя у окна, она несчастно смотрела на улицу и искала предлог, чтобы хоть на час вырваться их этой душной комнаты и убежать к реке. В какой-то момент Груша заметила, что Урусов не смотрит на нее и, обратив все свое внимание на мужика, спрашивает его, почему мальчика надо посылать в другое имение. Она решила воспользоваться моментом и проворно направилась к двери.
— У нас что, нет своих кузнецов? — услышала девушка голос Константина, уже приблизившись к двери.
Будто пойманная с поличным, девушка мгновенно обернулась и тихо произнесла:
— Я к Агафье схожу.
— Хорошо, только из дому не выходи, — распорядился Константин.
Груша кивнула и, недовольно поджав губы, быстро вышла из кабинета. В коридоре стояли две крестьянки и скромно прижимались к стене.
— Здрасте, барышня, — поклонились они Груше.
— День добрый, — ответила та и бегом устремилась по коридору, мимо золотой гостиной. Девушка надеялась, что успеет за полчаса спуститься к реке и вернуться в дом еще до того, как Урусов заметит ее отсутствие.
— Вот беда-то, — обратилась одна крестьянка к другой, провожая тяжелым взглядом Грушу, которая уже повернула за угол.
— Почему? — спросила пожилая баба.
— Сказывают, что, когда Аграфена Сергеевна вместе с князем принимает, Константин Николаевич всегда просьбу любую выполняет и денег дает, если просишь.
— Ох, и вправду беда, — ответила, опечалившись, вторая.
Груша вихрем пронеслась по липовой аллее и, запыхавшись, остановилась за высоким густым кустарником, который рос на берегу реки. Укрывшись за зелеными насаждениями, девушка устремила горящий взор на берег, где кипела стройка. Две телеги, груженые бревнами и досками, стояли на невысоком берегу, почти около воды.
