В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Елагин, одетый, как простой крестьянин, в темные штаны и серую рубашку, придерживая бревна на телеге, вытаскивал их по одному и подавал четверым мужикам, которые переносили их к берегу. Андрея отличали лишь черные кожаные сапоги и команды, которые он отдавал:
— Кладите ровнее! — закричал Елагин мужикам, которые, уже донесли бревна до места и сложили их. — А то покатится все!
Мужики начали перекладывать бревна."
"Груша, замерев за высоким кустарником, с пересохшим горлом и бешено бьющимся сердцем, пожирала безумным взглядом высокую, мощную фигуру Андрея, пытаясь запечатлеть в памяти каждое его движение, непроизвольный жест и выражение лица.
Девушка потеряла счет времени и как завороженная следила за Елагиным. Любуясь, лаская его взором, Груша ощущала, что просто безумно влюблена в молодого человека. На нее вновь нахлынули воспоминания об их близости, которая произошла более месяца назад, и она, проводя пылким взглядом по его фигуре, вспоминала, каким Андрей может быть неистовым, страстным и горячим в своих ласках. Прошло уже более получаса, но Груше казалось, что она только пришла на берег. Словно завороженная, с глухо стучащим сердцем, она, не отрываясь, смотрела на молодого человека и не могла сдвинуться с места.
— Ефимка! — крикнул Елагин юноше лет пятнадцати, который держал за поводья лошадь, запряженную в телегу с бревнами. — Немного вперед поддай, того и гляди телега с валуна съедет!
Паренек неумело потянул лошадь под уздцы. Но рыжая кобыла, вместо того чтобы двинуться вперед, попятилась, решив показать, что она сильнее юноши. Елагин что-то громко закричал Ефимке, когда телега поехала назад, и навалился на нее, схватившись за борта руками.
— Ефимка! — закричал Елагин юноше, сделав два тяжелых шага, с силой откатывая телегу от обрыва. — Лошадь тяни!
С силой Андрей налег на борт, и ему удалось сдвинуть тяжелую телегу с бревнами на несколько метров вперед. Ефим наконец переупрямил лошадь, и повозка отъехала от обрыва на безопасное расстояние.
