В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— Ну, тогда пойдем, душенька, я покажу тебе одну вещицу, — сказал Урусов и, тут же обняв сильной рукой девушку за талию, прижал ее к себе и уже на ушко проворковал: — Я думаю, тебе очень понравится. Елагин из Петербурга по моему повелению привез, пока нас не было.
На миг лицо девушки омрачилось при упоминании имени Андрея, но она немедля взяла себя в руки и вновь улыбнулась Урусову."
"Утро следующего дня после завтрака Груша проводила в кабинете с князем. Была пятница, приемный день просителей. Константин сидел за письменным столом, и устало взирал на бородатого крестьянина, который уже четверть часа не мог более-менее внятно рассказать о своей просьбе.
— Ну и вот, — продолжал крестьянин, теребя в руках шапку и неуверенно гладя на Урусова. — После пожара мы корову купили, но сейчас нет денег у меня, чтобы на Юрьев день оброк заплатить.
— Ясно, — сказал сухо князь и перевел взгляд на Грушу, стоящую у окна, которая нервно теребила рукой зеленый шнурок, удерживающий портьеры.
— Ох, спасибо, барин! — обрадовался мужик.
Урусов ждал, когда мужик выйдет, но тот отчего-то топтался в дверях.
— Еще что-то у тебя? — спросил уже недовольно князь.
— Да, барин, мой сын, Егорка, ему двенадцать лет ужо, так я хотел его в соседнее имение в подмастерье к кузнецу отдать.
Груша неотрывно смотрела в окно. В эту секунду она жаждала убежать из этого теплого, душного дворца на улицу. Девушка прекрасно знала, что Елагин теперь у пирса, как сказала ей час назад Агафья. И всей душой стремилась туда, желая увидеть Андрея, хотя бы издалека. Но Урусов любил, когда она присутствовала на приемах крестьян, и сегодня во время завтрака попросил ее о том же.
Ей безумно хотелось спуститься к реке и вновь увидеть загорелое, волевое лицо Елагина, с голубыми пронзительными глазами и жесткой складкой над губой. Как же давно она тосковала по нему, как давно мечтала вновь прикоснуться к локтю молодого человека, затянутому в темную ткань сюртука, и ощутить знакомый запах душистого леса и свежей зелени.
