В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
На лице молодого человека отчетливо читалось недовольство.
— И что у вас за очередная блажь, Аграфена Сергеевна? — ядовитым тоном заметил Андрей, проходя в комнату и окидывая темным взором девушку, стоящую у окна.
— Отчего же блажь? — спросила тихо и обиженно Груша.
— Именно блажь! — перебил он. — Из-за которой вы уже полдня не даете мне делами заниматься и Прохора второй раз ко мне посылаете, словно у него других дел нет, кроме как ваши капризы исполнять?! — добавил молодой человек, повышая голос.
— Андрей Прохорович, еще вчера я просила вас истопника прислать, — тихо заметила она.
— И что же? — произнес он как-то желчно. Груша сглотнула и несчастно посмотрела на Елагина, который концом легкой плети невольно постукивал по бедру. — И где ж я вам истопника сейчас возьму? — ощетинился Андрей. — Старый-то, Григорий, умер в том месяце, а сын его в Москве во дворце пока нужен. А Никитий занят, он в хозяйственных банях печь ремонтирует.
— Но нельзя ли хоть, чтобы он зашел на час? Посмотрел камин хотя бы в спальне.
— Нет, — отрезал молодой человек. — Вы одна в этой части дворца живете. И ради этого я не стану Никития отвлекать от работы. Что это вы себя барышней возомнили? — выпалил он, заводясь. — Думаете, что все под вашу дудку плясать должны?
— Я так и не думаю, — уже нервно заметила Груша. — Прошу вас, Андрей Прохорович. В комнатах ужасно холодно без камина, я с утра мерзну, — жалостливо попросила девушка.
— Ах, замерзла она! Вы пойдите на кухню, пироги испеките, вмиг и согреетесь!
Груша напряглась и поняла, что Елагин вновь настроен на ссору, как и обычно. Она подняла на него печальный, нервный взор и тихо произнесла:
— Зачем вы так зло, Андрей Прохорович? Я же по-хорошему вас прошу…
Тут же лицо Елагина перекосилось, и он, приблизившись к ней в три шага, угрожающе оскалился.
— Ты это что, грозить мне вздумала, наглая девка?! — возмутился он, переходя на уничижительное «ты».
— Я… — начала испуганно Груша, попятившись, опасаясь Андрея, от которого так и несло бешенством. Он же вновь приблизился и склонился к Груше. Она увидела его темный, полыхающий взор.
— Погоди у меня! — выпалил угрожающе молодой человек, отчетливо ощущая, что неистово хочет поцеловать девушку, которая оказалась так близко от него.
