В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— Я ведь чувствую, что князь-то уже подустал от тебя. Скоро твое время выйдет! Вот тогда я покажу, где твое место! — выплюнул злобно Андрей.
Груша опечалилась, понимая, что молодой человек уперся и вряд ли отдаст приказание проверять печь. Отчего-то в этот миг ей стало дико обидно и больно, потому что Андрею было вовсе не жаль ее, а ведь она уже который день мерзла в этом огромном дворце. И он будто радовался теперь ее страданиям и делал все, чтобы насолить ей еще больше. Она сцепила кисти рук и, подняв лицо, вперила в него нервный, прелестный взор.
— Не пойму, за что вы меня так ненавидите? — прошептала горестно Груша, едва сдерживая слезы и смотря в его свирепое, злое лицо.
— Много чести ненавидеть тебя!"
"Ее глаза мгновенно увлажнились от обиды, и она, смотря в его перекошенное злобой лицо, тихо пролепетала:
— А раньше вы даже защищали от дворовых мальчишек, которые обижали меня.
— Тогда ты другой была, — вымолвил Андрей и с горечью добавил: — Чистой, наивной девочкой…
— Я не сильно изменилась, — невольно вымолвила она.
— Да неужто? Ты посмотри на себя со стороны! И увидишь, что от той девочки и следа не осталось! Думаешь с красивыми платьями лучше казаться? Дак и так всем видно, что ты всего лишь грелка для барина.
— Довольно, Андрей Прохорович, — воскликнула горестно Груша. Закрыв пылающее лицо руками, она отвернулась от молодого человека, более не в силах слушать его оскорбления. — Уходите…
— Что, не нравится, когда правду о твоем блуде говорят? — сквозь зубы выпалил в ее спину Елагин, смотря на светловолосый затылок с густым длинным хвостом.
— Как же я несчастна! — пролепетала Груша в отчаянии, не поворачиваясь к нему, а ее плечи начали сотрясаться от рыданий.
— И отчего это ты несчастна-то? — опешил Андрей, мрачным алчным взглядом созерцая ее гибкую спину. — Князь перед тобой на цырлах ходит, дворовые прислуживают тебе как госпоже, а ты развлекаешься да бездельничаешь.
