В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Остановившись у двух сросшихся берез, Андрей обвил ее стан сильными руками, прижал ее к дереву, целуя. Груша обвила широкую шею руками и ответила на его порыв."
"Уже через некоторое время ласки молодого человека стали более страстными, и его ладони уже настойчиво и нежно разминали через платье грудь Грушеньки. Андрей начал сильными пальцами проворно расстегивать амазонку на ее груди, не выпуская сладкие губы из плена своего рта. Уже через минуту молодой человек спустил платье и короткую рубашечку с белых тонких плеч Груши и неистово прижал ее бедрами к дереву.
Он отпустил ее рот и, склонив голову, не отрываясь, страстным взором окинул притягательные обнаженные прелести девушки. Уже через секунду, дерзко обхватив своими широкими, жесткими ладонями ее белоснежные полные грудки, он с упоением стиснул их, с диким восторгом наслаждаясь их нежностью, упругостью и пикантной полнотой. Грушенька совсем не ощущала холода, ибо вся горела от неистовых ласк Андрея. Она также ласкала пальцами мощную шею, затылок молодого человека, наслаждаясь мягкостью его густых волос.
Через некоторое время Елагин усилил напор, бесцеремонно шаря по телу девушки и прикусывая ее ушко. От его бурных яростных ласк Груша тяжело дышала, чувствуя, что ее существо неистово желает отдаться здесь и сейчас этому мужчине. Андрей в неистовом возбуждении начал задирать ее длинную юбку, сильными руками впиваясь в ее стройные ноги и настойчиво лаская их ладонями.
Ощущая его страстный настрой и невероятно интимные ласки, она отстранилась от его губ и вымолвила:
— Андрюша, не надо сейчас…
— А я сейчас хочу, — вымолвил Елагин властно, срывающимся от нетерпения голосом.
— Но земля холодная.
— Доверься мне, лапушка, — произнес он, ковано улыбаясь, и выше задрал ее юбку. Проворно, умелыми движениями он развязал тесемку на ее обтягивающих плотных панталонах-штанах, которые надевались дамами при верховой езде под амазонку и, спустив их с ее ног, велел:
— Перешагни…
Грушенька послушно выполнила его приказ, и Андрей, стремительно наклонившись, поднял ее вещицу и перекинул ее через высокую ветку, которая была сбоку от него.
