В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Елагин отчетливо осознавал, что ему достался самый сладостный драгоценный подарок в виде изящной синеокой колдуньи, которую он в эту минуту трепетно сжимал в своих объятьях."
"Эта близость всколыхнула в Андрее все дикие любовные порывы. И молодой человек начал фантазировать и мечтать о том, насколько сладостной и чувственной может стать его жизнь рядом с ней. В голову Елагина вмиг влезла мысль о том, что и Урусов тоже, изведав ее сладости, не мог просто так отпустить ее от себя. Ведь если в постели с князем Груша проявляла хотя бы половину пыла и сладострастия, подаренного теперь ему, то неудивительно, что князь задаривал ее подарками и осыпал драгоценностями.
И Андрей очень хорошо понимал в этом Урусова. Даже сейчас, когда она, замерев на его руках, словно приходила в себя после соития, прижав голову к его виску и обвив дрожащими руками его плечи, Андрей вновь захотел подчинить ее прелестное тело себе и услышать мелодичные стоны. Он осознавал, что князь наверняка также упивается ее нежностью и страстностью, и это объясняло, почему Урусов до сих пор не остыл к девушке.
Андрей почти не ощущал ее веса, и ему до безумия не хотелось теперь разрушать интимную близость между ними. Он бы мог стоять так долго, сжимая в широких ладонях ее упругие стройные ягодицы. Грушенька пришла в себя и, склонившись, ласково поцеловала его в глаза.
— Спасибо, лапушка, — вымолвил Елагин тихо и проникновенно, поднимая лицо и обжигая ее темным влюбленным взором голубых глаз.
От этой слишком интимной плотской позы и его пламенных взглядов Груша невольно напряглась, не понимая, отчего молодой человек не опускает ее на землю, а так и держит на весу, словно ожидая продолжения.
— Андрюша, отпусти уже, — попросила настойчиво и ласково она, спуская ноги с его бедер.
Понимая, что надо уже наконец опустить ее, Елагин еще раз с наслаждением сжал широкими ладонями влажную нежную попку. Печально выдохнув, он очень осторожно поставил девушку на траву, убирая руки и отмечая, как упавшие юбки тут же скрывают все великолепие ее стройных ног в белых чулках.
Видя, как Грушенька, надев платье на плечи, умело и быстро застегивает пуговички, он стянул с ветки ее нижние панталоны и подал хозяйке. Она проворно оделась, завязав тесемки и одернув юбку. Андрей обвил ее стан рукой и, поймав ее ладонь, начал целовать пальчики.
