В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— Ты не обижаешься на меня? — спросил он вдруг.
— За что? — удивилась она.
— За мои порывы, — выдохнул Елагин, намекая на то, что теперь он настоял на интимной близости между ними.
— Нет, милый, — произнесла она ласково и провела по его гладко выбритой щеке. Его лицо осветила нежная любовная улыбка, и Андрей показался Груше невероятно молодым и желанным.
— Скажи, с князем у вас так же бывает? — спросил он вдруг о том, что в этот миг терзало его сердце.
— С князем?
— Ты поняла, о чем я, — вымолвил Елагин с ревностью, сжимая ее в объятьях и заглядывая в глаза.
— Я не хочу об этом говорить, — прошептала она, смущенно опуская взор.
— А я хочу об этом говорить, — властно сказал он, приподнимая ее подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Скажи, я хочу знать.
— Нет, не так, — пролепетала она, уступая его напору и отвечая на первоначальный вопрос о близости с князем. Елагин улыбнулся одними уголками губ, ему понравилось то, что Грушенька хоть сначала и не хотела говорить, но теперь все же уступила.
— А как же?
— Ну, не как с тобой, — сказала она нервно. Этот допрос Андрея вовсе не нравился ей.
— Отчего же?
— Потому что не люблю я его и не хочу его ласк, — выпалила Груша на одном дыхании и, понимая, что Андрей не отстанет, пока она все не расскажет, тихо добавила: — Оттого все и происходит не так страстно. А порой я просто терплю его близость. Доволен?
— Вполне, — проворковал Елагин, улыбаясь и целуя ее в лоб.
Груша округлила глаза и уже хотела сказать, что думает о его хвастовстве и заявлениях о том, что она предназначена ему, но молодой человек смотрел на нее таким любовным взором, что Груша тут же забыла свое недовольство.
— Я уже все придумал, — произнес Андрей. — Завтра поутру поеду в Москву. Я уже узнал, где можно за несколько дней выправить поддельные документы.
— Андрюша, послушай, — остановила Груша его ласково, осторожно прикрыв его рот ладонью. Елагин удивленно посмотрел на нее. Она, печально улыбнувшись ему, осторожно вымолвила: — Ты слишком торопишься.
— Тороплюсь? — опешил молодой человек, и его взор стал напряженным.
