В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— Ох, — всплеснула руками Агафья и вперила напряженный взор в девушку. — И давно?"
"— Не знаю, это незаметно случилось. А нынче, как увидела его три дня назад, так все в душе затрепетало, — произнесла дрогнувшим голосом Груша и, устремив взгляд на Агафью, немедля наклонившись ближе к няне, выпалила ей на ухо: — Ты подскажи, милая нянюшка, как мне быть? Я не знаю, как вести себя с ним.
— И что ж ты думаешь, что уже влюблена в него?
— Да, — утвердительно сказала Груша. — Каждый раз смотрю на него и налюбоваться не могу.
— Согласна. Андрей Прохорович мужчина видный, — согласилась Агафья. — А не стар ли он для тебя, Грунюшка?
— Ему всего двадцать девять лет, нянюшка, я уж узнала, — начала оправдываться девушка. — Это просто борода и усы его старше делают. А лицо и глаза молодые.
— Груня, ты со своей красотой могла бы за кого-нибудь и получше замуж выйти, нежели за управляющего, — заметила с любовью Агафья.
— Я же крепостная, няня, — с отчаянием воскликнула Груша. — Кто из дворян посмотрит на меня подневольную?
— Ты не похожа на дворовую, Груша. Франсузкий да итальский языки знаешь, на пианинах играешь да читать-писать умеешь. Какая ж ты простая девка? Умений-то у тебя не меньше, чем у самой княжны Татьяны. А ежели какой богатый дворянчик истинно полюбит тебя, так и не посмотрит на то, что крепостная.
— Няня, только Андрей Прохорович мне по сердцу, — насупилась Груша. — Не нужен мне никто больше. Однако я не знаю, нравлюсь ли ему.
— Ну уж не знаешь, — хитро заметила Агафья, обнимая девушку за плечи, и ей на ухо вымолвила: — Ежели не по сердцу ему была бы, не стал бы Елагин гулять с тобой у реки, когда у него даже свободной минуты поесть нету. Сегодня опять без завтрака на фабрику уехал, ни свет ни зоря. И к обеду, сказал, вряд ли вернется. Он в полях до позднего вечера пропадает.
— Вот было бы мне счастье, если бы выкупил он меня у господ. Я бы ему век верной женой была и любила бы его, — мечтательно сказала Груша.
— Хорошо, если так. Может, что и сладится у вас, — ласково сказала Агафья, погладив девушку по голове и, что-то вдруг вспомнив, проговорила: — Хотела тебя спросить, народу-то много будет на званом вечере у княжны?
— Наши уездные все дворяне и из соседних уездов, наверное.
— Ох, много-то как.
