В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Ладно, Грунюшка, надо мне идти уже, все спальни гостевые девкам велеть перемыть да проветрить, — заколыхалась суматошно Агафья. — Вдруг кто из гостей пожелает остаться на ночь?
Пятого мая в среду, в день, когда Урусовы устраивали званый прием, Груша решила после ранней трапезы немного покататься верхом. Княжна Татьяна с самого утра пребывала в подавленном настроении из-за того, что у нее, по ее мнению, не было на вечер нужного платья. Сперва Урусова отчитала свою горничную, так как дворовая девица не теми травами вымыла ее волосы, а затем за завтраком ворчала, что будет выглядеть как пугало в том платье, которое еще неделю назад решила надеть на вечер.
К десяти Груша была готова. Она надела свою единственную кобальтого цвета амазонку и связала плотной лентой на затылке хвост. Не надев шляпку, она вышла из дворца и устремилась к конюшням. Едва вошла внутрь, как нечаянно столкнулась нос к носу с Елагиным, который откуда-то приехал и препоручил своего жеребца конюху. Он был, как и обычно, одет в темные брюки, черный сюртук и короткие кожаные сапоги.
Андрей сглотнул комок в горле, едва завидев девушку, и тоже тихо поздоровался с ней. Груша вежливо попросила конюха Степана приготовить ей лошадь, ту, на которой она обычно ездила верхом. Едва конюх скрылся в нужном стойле, она обратила взор на Елагина, который словно замер в трех шагах и, похоже, не собирался уходить.
— Вы все решили с этим несчастным? — спросила участливо девушка. Андрей медленно кивнул, не спуская с нее страстного взора, и Груша вновь не в силах выдержать напряжение его взгляда опустила глаза на руки.
— Похоронят его завтра, как и положено, — хмуро заметил Елагин и приблизился ближе к девушке. — Верхом одна поедите? — спросил он вдруг. И Груша подняла на него глаза.
— Да. У княжны нет настроения кататься сегодня.
