На Ямале, где шаманы магией обеспечивают райскую жизнь, появляется пророчица смерти, которую никто не желает слушать. Её предостережения о грядущих катастрофах разрушат мир иллюзий и поставят под вопрос саму основу существования племени.
Однако вместо мук сладко закружилась голова и словно тысячи иголочек стали мелко-мелко, подобно горячей можжевеловой веточке, щекотать его шею, растекаясь по телу, окутывая его безмятежностью, мерными потоками тепла и холода наполняя бодростью, силой и прочностью все мышцы, а пуще всего – мужское его достоинство, которое окаменело, ровно гранит, и уже пробивало стену ласки, устремляясь к недрам сладострастия.
Священник с ужасом понял, что опять поддался беспутству, но грех оказался столь завораживающим, что отец Амвросий не смог остановиться, даже осознав разумом глубину своего греховного падения, и продолжил страстную схватку, оседлав язычницу и настойчиво погружаясь в ее плоть, пока наконец не ощутил в себе горячий сладкий взрыв.
– Да-да, да!!! – возопил священник и тут же в ужасе замер, обеими руками зажимая себе рот.
– Мой могучий дракон, – ласково погладила его колени Ирийхасава-нэ. – Тебя что-то тревожит?
– Гнусное порождение ехидны! – вскочил на ноги отец Амвросий. – Из-за тебя я нарушил обет молчания, епитимью самого Господа! Ой!
Мужчина снова зажал себе рот, поняв, что нарушил обет молчания еще раз.
– Я тебя просто исцелила, великий пастырь. Теперь ты сможешь посвятить меня в тонкости своей веры. Так что за обряды ты сотворял, мой дракон? Это было моление об удачной охоте, о здоровье увечных или на сокрытие стоянки от дурного глаза? Расскажи мне, батюшка… – нежно улыбаясь, потянулась к нему девушка.
– Сгинь, сгинь, сгинь! – пятясь, несколько раз перекрестился священник. Замер, опять округлив глаза, опять зажал себе рот.
Всего за несколько мгновений он нарушил обет молчания трижды!"
"Взвыв, отец Амвросий кинулся бежать, но на полпути к лагерю вспомнил, что сорвался с места обнаженным, повернул назад, домчался до язычницы, вырвал рясу у нее из-под ног и снова умчался прочь.
Ирийхасава-нэ непонимающе почесала в затылке, присела на корточки, пошарила ладонью по песку, оглянулась на солнце. Пару раз неумело перекрестилась, прислушалась то ли к внутренним ощущениям, то ли к происходящему вокруг, пожала плечами и отправилась вслед за священником.
Митаюки спала очень чутко. Да и как еще можно спать среди яркого дня? Так, только время скоротать в ожидании сумерек.
