Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
– А еще менквы, да-а…
Тут внезапно послышались резкие громкие хлопки, гортанные выкрики, по воде побежали волны.
Силантий, удивленно приподняв брови, спешно выполз на мысок, тут же вернулся обратно:
– Дракон улетел, и самый старый из колдунов тоже. Еще двое в лодку забираются, и два десятка воинов с ними. Сюда, знамо, не поплывут, переката им не одолеть. Мелкий. А вниз по течению укатятся быстро и далеко. Стало быть… – Он посмотрел на Серьгу."
"– Три десятка и остается… – легко подсчитал тот. – Коли врасплох нагрянуть, то половину побьем еще до того, как спохватятся.
– Поперва бы узнать, есть ли у них дозоры тайные возле лагеря али нет? – с сомнением покачал головой осторожный Силантий.
Маюни вздохнул, расстегнул пояс, стал стаскивать малицу.
– Ты чего, остяк? – не понял десятник.
– Вы видом белые, а я как сир-тя, да-а, – деловито ответил паренек. – Поплыву мимо лагеря на челне. Коли есть сторожа, окликнут обязательно. А нет – токмо в лагере заметят, да-а.
– И как тогда выкручиваться станешь?
– Улыбнусь, помашу рукой радостно, да-а.
– Иначе сделаем! – неожиданно решил Силантий. – Проплывешь мимо дикарей, пристанешь за излучиной к берегу и жди нас. А мы ворога просто лесом обойдем и тебя там отыщем. Мы ведь не воевать посланы, а тайны здешние проведать. Коли без сечи обойтись можно, то сие токмо на пользу.
Маюни, избавившись от способной его выдать мансийской малицы и вовсе уж не местной сабли, спрятал все это на дно челнока, оттолкнулся от корней, мерно заработал грубо отесанным веслом. Казаки же, выбравшись на берег, по суше миновали мыс и стали пробираться дальше через заросли недалеко от среза воды, поглядывая на реку сквозь переплетение ветвей.
По течению челнок, даже без спешки, все едино быстро их обогнал, вскоре поравнявшись с краем вытоптанной луговины, на которой расположился языческий ратный стан.
– Не окликают, – облизнул пересохшие губы Силантий. – Вестимо, колдуны на покой в землях своих полагаются, беды не хоронятся. Ох, татары их быстро бы уму-разуму научили…
Воины медленно, осторожно крались дальше, а от реки тем временем послышались крики. Воины сир-тя заметили странную, опушенную ветвями и замаскированную корой лодку с одиноким обнаженным гребцом и махали ему, требуя пристать к берегу.
