Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
А когда хруст костей и предсмертные стоны заставили обернуться – преимущество в числе было уже не у них.
– К реке! – рявкнул Силантий, ощутив слабину в напоре язычников, ухватил направленное в грудь копье под наконечник, рванул, выдергивая из строя молодого дикаря, рубанул его по лбу, концом древка ударил в живот другого, вынуждая согнуться, хлестнул саблей подставленную шею, ринулся в открывшийся проход.
Ухтымка и Серьга побежали следом. Сир-тя качнулись было за врагами – но Матвей, подобрав с песка чужое копье, метнул его в толпу, подхватил другое… Дикари шарахнулись – казак помчался за товарищами.
– Струг! – Десятник командовал кратко, но товарищи понимали его отлично, навалились на нос полувытащенной лодки. В горячке схватки они, не ощутив ее огромной тяжести, моментально столкнули лодку на воду, забрались внутрь, зашарили вдоль бортов. Весел не оказалось, и Матвей тут же взялся грести древком копья. Андреев попытался воспользоваться своим как шестом, но дна не достал и тоже принялся худо-бедно грести.
Сир-тя беглецов не преследовали, им было не до того – менквы явно одолевали своих щуплых, хотя и вооруженных врагов.
– Ух ты, отбились! – упал на дно захваченного струга молодой казак. – А я уже с жизнью распрощался! Ну что, десятник? Нам теперича опять о травке думать али можно так далее плыть?
– Думай, чем грести станешь, баламут! – огрызнулся Силантий. – Али полагаешь, мы тебя теперь до старости катать взялись?
Ухтымка зашевелился, заглядывая под лавки и перекатывая корзины, покачал головой:
– Ничего! К берегу причаливать надобно.
– Ну его к лешему, – поморщился Андреев. – Тут лучше не задерживаться. Пока течение несет, то и обойдемся.
На некоторое время путники примолкли, однако вскоре молодой воин встрепенулся:
– Ух ты, гляньте! Маюни!
Остяк таился под прибрежными кронами, плохо различимый на ветвистом челне рядом с низкорослыми деревьями. Кабы сам не помахал – так и не заметили бы.
– Чего прячешься?
– Так сами же велели ниже по реке ждать, пока найдете, да-а… – ответил паренек.
– Вот и нашли! – обрадовался Силантий. – Весло свободное дай! Да к нам во след пристраивайся. На двух кораблях далее поплывем.
– Сир-тя вас не видели? – многозначительно указал на небо остяк.
– Вот проклятье! – зло сплюнул десятник. – Я про них и забыл!
Казаки вскинули головы и сразу увидели в отдалении раскинувшего крылья дракона, на шее которого сидел хорошо различимый колдун.
