Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Когда лагерь стих, к ним пришел старый местный сир-тя, сел на землю, поджав ноги, с плохо скрываемым злорадством сообщил:
– Дети мои, мыслю, уже давно пришли в стан охотников на дикарей и поведали им о вашем приходе. За пару дней великие шаманы соберут самых сильных ящеров окрестных лесов, пригонят сюда и вытопчут вас, словно траву. А тех, кто выживет, отвезут в город семи берез и сожгут в утешение погибших и для устрашения бунтарей.
– Что он говорит? – тут же забеспокоился Серьга.
– Говорит, что через два дня сир-тя на нас нападут.
– Откуда такая доброта? – не поверил казак. – Почему старик решил нас предупредить?
– Так он не предупреждает. Это он нас запугивает.
– А-а, – успокоившись, вернулся к созерцанию сумрачной реки и зарослей Матвей.
– Где находится этот город? – перешла на язык сир-тя Митаюки.
– За бродом на второй протоке… Зачем спрашиваешь?
– Он большой?
– Да. Очень. Много, много сотен жителей. Зачем спрашиваешь?
– После того как мы разгромим охотников на дикарей, мы захватим этот город, разрушим в нем святилище и научим его жителей любить христианство.
– Ты обезумела, несчастная! Дикарям не по силам совладать с мощью великих шаманов, ведущих битву!
– Почему твои воины не сражались с нами, старик? – склонив набок голову, посмотрела на низложенного шамана Митаюки.
– Вас намного больше. Они бы погибли."
"– Вот видишь… Воины сир-тя были готовы отдать все, лишь бы не умереть. А разве можно победить, страшась смерти? Эти дикари, в отличие от сир-тя, желают умереть со славой.
– В тебе кипит обида, – вздохнул бывший шаман. – Обида за то, что воины твоего рода не смогли тебя оборонить, дева. Ты обижена на сир-тя за свой плен. Но твоя обида не спасет ни дикарей, ни тебя, когда начнется битва. Уходи, и ты уцелеешь.
– Ты так ничего и не понял, старик, – покачала головой Митаюки. – Скажи, знаком ли ты с учением Нине-пухуця?
– Этой проклятой всеми служительницы смерти? – Старика даже передернуло.
– Когда-то она сказала мне, что жизнь может быть хуже смерти, – задумчиво вспомнила юная шаманка. – Напророчила, что найти себя получится, только предавшись мукам и позору. И я познала все. И жизнь хуже смерти, и муку, и позор, и презрение к себе самой. И знаешь, что я увидела по ту сторону?
– Что?
– Свет, старик. Новую мечту, новую жизнь, новый путь. Но теперь я знаю, что жизнь может быть страшнее смерти.
