Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Но уже на полпути людоеды словно взбесились, ринулись на воинов отовсюду, толпа стала густеть, и казаки увязли в ней, как оса в меду. Упал сперва один воин, потом второй, споткнулся третий…
Однако воевода вдруг заметил, что среди беснующейся толпы один людоед стоит недвижно, слегка расставив руки. Егоров хлопнул по плечу Брязгу, указал цель. Дважды тренькнула тетива, чародей упал, ярость зверолюдей тут же ослабла, и отряду, перебив самых ближних людоедов, удалось вырваться на открытое место.
"Набежали менквы, на несколько мгновений все смешалось – а потом стало видно, что лодка все-таки отплыла, и вроде бы с людьми.
– Отлично, – облегченно перекрестился атаман. – Теперь мы почти на равных.
Тем временем казаки в трофейной посудине отдыхали, потихоньку приходя в себя, осматривались. Священник, перебирая предметы на дне, некоторые сразу кидал за борт:
– Фу, мерзость богопротивная!
Некоторые откладывал, а над кувшином застыл в глубоком размышлении:
– Мазь, что ли, какая травяная?
– Дай посмотреть, отче… – Серьга перебрался ближе, понюхал, потом приподнял и наклонил, отпивая через край.
– Чего там? – заинтересовались остальные.
– Кисель, – он опустил кувшин, отер усы и бороду. – Вкусный, сытный. Попробуйте, не пожалеете.
– А вдруг заговорен? – опасливо спросил отец Амвросий.
– Так ведь для себя дикари держали! Себя-то что за смысл травить?
Кувшин пошел по кругу и вскоре опустел. Насытившись, казаки взялись за весла, быстро перегнали лодку к берегу возле устья реки, вытащили.
– Благослови нас, храбрый капеллан, – попросил немец. – Отпусти грехи еще раз, ибо опять мы в кровавой каше по самые уши сидим.
Сторожили казаки, конечно же, на совесть, однако ворога первым заметил не Семенко и Онисим, сидящие в камышах у реки, а Матвей – по острому покалыванию на груди под амулетом, подаренным женой. Серьга сразу поднялся, толкнул священника, указал на пять плывущих с верховья лодок:
– Отчитай нас и их, отче. Кажется, пора нам муку за веру христианскую принять.
