Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
И, увы, меж тушами волчатников лежал человеческий скелет.
– Загоном идут, – сообщила юная шаманка. – Гонят дичь, пока та от усталости не упадет. Когда добыча останавливается, волчатники полагают ее выдохшейся и накидываются.
Казаки не ответили, лишь ускорили шаг.
Через пару верст на пути попался еще скелет. Кто-то из раненых, похоже, не выдержал долгого быстрого перехода.
А потом, словно по мановению руки, туман оборвался, впереди открылся лысый берег, поросший лишь кустами и осокой. Слева тянулось море с белой полоской у горизонта, справа – что-то похожее на степь, тоже лишь у самого горизонта опушенную древесными кронами.
– Точно, курицы! – подтвердил свое мнение Серьга.
– Не отпускают… – Силантий Андреев указал на небо, в котором на почтительном удалении кружили три оседланных дракона.
Ватага, видимо, заметив отставших товарищей, остановилась. «Курицы» немедленно и всей стаей ринулись на добычу. После короткой яростной схватки несколько туш упали на пляж, а ватага продолжила свой путь. Волчатники, словно забыв о них, устроили пиршество, быстро растерзав своих сотоварищей, и еще до подхода десятка Силантия продолжили погоню.
– Главное не останавливаться, – еще раз повторила Митаюки. – Пока идешь, не тронут.
– Река, – кратко ответил Андреев.
– Ты о чем, дядя Силантий? – не понял Кудеяр.
– Дозор мы вдоль берега отправляли. Через несколько верст река большая будет. Вестимо, там нас всех и сожрут.
– Немного совсем куриц-то, дядя! С полсотни всего. Отобьемся.
– В лесах здешних, мыслю, их несчитанно набрать можно. Этих побьем – колдуны крылатые новых нагонят.
– Выходит, на погибель идем? – Ручеек с надеждой оглянулся на Митаюки.
– Они не любят холода, – ответила юная шаманка. – Засыпают. Здесь уже зябко.
– А-а-а… – приободрился молодой казак.
– Вон и река уже видна, – прищурился десятник. – Камыши по всему устью стоят. Скоро упремся…
Первой на берег реки, конечно же, вышла ватага. Поняв, что пути дальше нет, казаки развернулись, в два ряда встали плечом к плечу, спрятав раненых и женщин за спины и выставив вперед копья, словно для отражения крылатой польской конницы.
