Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
А когда его нет, хочу, чтобы включился. Это нормально вообще?
Нет, не нормально.
– Нормально. У меня так же.
– Правда?
– Правда. Так происходит потому, что мы стремимся к элементарному контролю ситуации.
– Да… До бункера не поверила бы, не поняла… Это место отобрало у нас свободу, а свет – он будто окончательно воли лишает.
– Дыши, Маруся. Глубже дыши, – и сам воздух мне между губ выдыхает. Слабо касается, просто находится очень близко. – Нас не сломать, м-мм, святоша?
– Не сломать, – соглашаюсь.
И, наконец, полной грудью вздыхаю.
– Поговорим?
– Угу, – машинально задираю подбородок, когда Ярик принимается мягко целовать мне шею. – Можно я… Я спрошу?
– Валяй.
– А в Израиле… Тогда, помнишь… Как получилось… Хм… – не знаю, как правильно сформулировать.
– Помню.
На несколько секунд теряюсь. Глядя в темноту, заторможенно моргаю.
– Хм… Ты ничего не говорил… И я… Я подумала, что ты был слишком пьян, чтобы запомнить.
– Помнил. Помню."
"Огибая густые кустарники, останавливаюсь и нервно оглядываюсь.
Вскрикнуть не успеваю, как меня хватают сзади и уволакивают вглубь зеленых растений. Впрочем, пугаюсь я лишь от неожиданности. Потом осознаю, что это Ярик, и расслабляюсь. Безвольно позволяю усадить себя задницей на землю. Хотя о чем это я? Выбора у меня нет. Он не спрашивает. Садимся за кустами, будто прячемся.
– Ты нормальный? – на эмоциях сиплю едва слышно.
– Зачем шла за мной?
– Чтобы ты, придурок, никуда не встрял без меня.
– Без тебя? А с тобой можно?
Пытаюсь разглядеть выражение его лица и не могу. Только по голосу слышу, что зол и насмехается.
– Ты пьяный…
– Я не пьяный. А даже если и так, ты мне мама, что ли?
Короткий писк моего мобильного, ярко освещая укромный уголок, оповещает о новом входящем сообщении. Игнорирую его, потому что во все глаза на Яра смотрю. А он на меня. Отчего-то слишком сильно волноваться начинаю.
Подсветка тухнет. Только тогда и говорить продолжаем.
– Давай вернемся в домик.
– Возвращайся. Вперед.
– Ярик… – подбираю слова, попутно восстанавливая сбившееся дыхание. – Я без тебя не пойду. Боюсь.
– Боишься? – ржет, но веселья в этом мало.
