Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
– А сюда шла, не боялась?
Вновь «входящее» озаряет нас затяжной вспышкой освещения. И снова молчим, бесперебойно глядя друг другу в глаза. Кажется, даже не моргаем. У меня начинают дрожать руки. Кончики пальцев становятся влажными и холодными. Кроме этого, в них возникает покалывание.
– Знаешь же, что я за тобой шла, – шепчу, как только возобновляется темнота.
– Позвоню папе Титу, чтобы встретил тебя.
– Нет! Я не согласна, – вроде как не повышаю голос, но как будто кричу. – Назло пойду в другую сторону!
– Чё ты бесишь меня, а?
– Потому что ты не слышишь! Слушаешь, но не слышишь!
– Не ори!
– Я не ору!
– Орешь!
Третье «входящее» отчего-то пугает меня.
– Кто тебе пишет столько?
Резко поднимает лежащий на траве мобильник, с явным намерением самостоятельно проверить мою почту.
– Не смей читать мои сообщения! Сейчас же отдай!
Бросаюсь на него, в тщетных попытках выхватить телефон.
– Славик? Чё за хрен с горы?
– Не твое дело!
– Мое! Еще как мое, бл*дь, – злится Градский.
"– Отдай немедленно! Ты не имеешь права!
– Отдам, – заверяет. – Пробью локализацию и отдам, – холодная решительность тревожит до чертиков. Что удумал? – Даже в номер тебя провожу, зайка.
– Я сказала, отдай…
Хочу повалить его на землю, вместо этого каким-то образом сама оказываюсь на спине под Яриком. Телефон отлетает куда-то в кусты, но еще светит какое-то время.
– Хочу твой рот, святоша!
Он постоянно говорит какие-то непристойности.
– Совсем уже… – закончить не могу.
Слов и дыхания не хватает. Не понимаю, что происходит. Почему так сильно колотится сердце? Что-то изменилось?
Подсветка тухнет, но темнота больше не спасает. Усиливает волнение. Собираю все внутренние ресурсы только для того, чтобы дыхание оставалось более-менее нормальным.
– Отпусти. Ты испачкаешь меня, – в заметавшейся буре мыслей лишь это могу собрать в разумное предложение.
– Конечно, испачкаю, – приглушенно выдыхает Ярик. – Сто пудов, испачкаю.
Становится все труднее дышать. Не уверена, что виной тому вес Града. Он тяжелый, но… Я как будто вторично это рассматриваю. Слишком много процессов происходит внутри меня. Обозначить никак не получается. Полнейший хаос.
– Ярик, ты что… – голос запыханно звучит, но больше все же испуганно. – Пожалуйста, пойдем в номер.
