В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
— Что такое? — шепотом спросил Стариков.
— Ползи сюда, поможешь! — сквозь зубы проговорил Лысухин.
Стариков, стараясь не потревожить застоявшуюся на дне канавы воду, пополз к Лысухину и Воробью. И когда он приблизился почти вплотную, Лысухин нанес неожиданный резкий удар по голове Старикова. Стариков охнул и обмяк.
Конечно же, это был не удар, а лишь видимость удара, имитация, хорошо разыгранная часть спектакля. Точнее сказать, часть плана, который Лысухин и Стариков претворяли сейчас в жизнь. Но Воробей ни о чем таком даже не подозревал, поэтому он принял этот удар за чистую монету и отчаянно испугался.
— Вот, — продолжая скалиться, проговорил Лысухин, глядя на Воробья, и вынул из кармана обрезок веревки. — Пока он не очухался, свяжи ему руки, да покрепче. Умеешь?
— Да-да… — пролепетал Воробей.
— Тогда — приступай! — Лысухин провел ножом перед глазами Воробья. — Да гляди у меня!.
Воробей ползком придвинулся к неподвижно лежавшему Старикову и принялся связывать ему руки.
— Готово! — испуганным шепотом произнес он. — Уже…
— Ползи сюда! — приказал Лысухин. — И — разгружайся!
— Что? — не понял Воробей.
— Выкладывай из карманов все, что у тебя есть! Патроны, гранаты! Больше они тебе не понадобятся!
— Э… — только и произнес Воробей.
На это Лысухин не сказал ничего, лишь злобно цыкнул и поднес нож к самому горлу Воробья. И еще — глянул ему в глаза. Сейчас у Лысухина был страшный взгляд.
Воробей, опасливо втянув голову в плечи, принялся шарить по своим карманам. Он вытащил из них и сложил в кучку запасной магазин с патронами, немецкую гранату и два сухаря, завернутые в тряпицу. Больше у него в карманах ничего не было.
— Так! — жестко произнес Лысухин. — А теперь будешь отвечать на мои вопросы! Но только — чистую правду.
Лысухин не договорил и с необычайной ловкостью повертел ножом у лица Воробья. Нож описал круг в воздухе, и его лезвие замерло буквально в десятой доли миллиметра от горла Воробья.
— Думаю, ты понял! — Оскал на лице Лысухина стал еще шире и страшнее.
— Да-да… — пролепетал Воробей.
— Тогда отвечай, кто ты есть на самом деле! — потребовал Лысухин.
— Так это… партизан, — не слишком уверенно произнес Воробей.
