Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
От удовольствия он даже прикрыл подрагивающие веки и медленно выпустил вверх сизое густое облако дыма.
– Хорошо! – отрывисто сказал Орлов и, немного погодя, вновь с чувством повторил: – Хорошо!
С тревогой наблюдавшие за его действиями товарищи незаметно переглянулись.
– Вы не кисейные барышни, чтобы друг другу глазки строить, – неожиданно заявил, усмехнувшись, Орлов, от острого взгляда которого не ускользнуло тревожное ожидание подчиненных, – вы сотрудники уголовного розыска, гордость нашей советской правовой системы.
– Клим, а мне какое задание? – заволновался Журавлев, которому не терпелось самостоятельно проявить себя в сыскном деле и наконец-то заслужить похвалу от опытного сыщика. – Дай и мне поручение…
– А тебе, Журавлев, будет такое поручение, – не дав досказать, перебил его Орлов и значительно поднял вверх указательный палец.
Он было хотел еще что-то добавить, но в этот самый момент вернулся Шишкин с двумя густо исписанными листками в каждой руке.
– Вот еще прихватил заключение судмедэксперта по гибели сторожа.
