Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
До главной разгадки не докопались, но все равно, чересчур много знаем…
— Скажу тебе по секрету, я и сам ломаю голову, отчего это мы в добром здравии, — ничуть не удивившись, откликнулся Кацуба, глядя на удаляющийся причал. — Хоть и противоестественно так думать, но сидит занозой в подсознании — а отчего это ты жив? Да вдобавок другое мучает. Не могу отделаться от впечатления, будто что-то упустил. Все кусочки перед тобой, нужно только ухитриться их сложить, а этого-то и не получается… Знаком с такой ситуацией?
— Знаком, — кивнул Мазур.
— Может, подкинешь идею на свежую голову? Насчет сейнера у тебя была вполне приемлемая версия…
— Не получится, — признался Мазур. — Настроение — хоть вешайся, какие уж тут озарения…
— Жаль, — искренне сказал Кацуба. — И у тебя, значит, тоже… Ждешь какой-то пакости, а?
— По-моему, дождались, — сказал Мазур, чисто случайно заметивший наметанным глазом некое движение по левому борту. — Вон там…
Кацуба взглянул и тихо выругался.
Прямо на «Морскую звезду», еще не успевшую далеко отойти от причала, неслись моторки, ополоумевшими торпедами выходя на встречный курс.
«Морская звезда» замедляла ход — моторки выписывали дикие зигзаги, проносясь перед самым форштевнем, возникая совершенно неожиданно то справа, то слева.
