Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Принесли несколько листочков бумаги, исписанных крупным, неустоявшимся почерком, сунули Мазуру под нос и велели прочитать, предупредив, что, если попытается порвать, получит по хребту."
"Он узнал, что, проходя по коридору, встретил несовершеннолетнюю гражданку Кузину Веронику Николаевну, каковую и зазвал к себе в номер с помощью самого низкого коварства, попросив помочь ему разобрать неразборчиво написанное на конверте название одной из здешних улиц — его, видите ли, попросили передать кому-то письмо, а он не возьмет в толк, как называется улица… Когда доверчивая девочка оказалась в номере гражданина Микушевича, означенный предложил ей за денежное вознаграждение вступить с ним в интимные отношения извращенным способом, а получив отказ, зверем накинулся на бедное дитя и принялся срывать одежду.
«Так и есть, — подумал Мазур. — Все остальные фигурируют в сем историческом документе вовсе без фамилий, как „призванные на помощь граждане“.
Вслед за тем сунули под нос протокол и рыкнули:
— Подписывай!
— Не буду, — твердо сказал Мазур.
И отказывался напрочь, как ни маячили возле физиономии ядреные кулаки. За все время его и пальцем не тронули, что внушало некоторые надежды.
— Ладно, — распорядился главный. — Поехали.
На нем сноровисто защелкнули наручники и потащили к дверям. Мазур, почувствовав приближение решающего момента, воззвал голосом, способным разжалобить и камень:
— Мужики, да подождите, в самом деле! Может, как-то договориться можно? Я же вам не бич подвальный, в самом-то деле!
— Деньги совать будешь? — с любопытством спросил главный. — Еще одну статью заработать хочешь?
— Да нет, какие деньги! — орал Мазур, старательно упираясь каблуками в пол, выдираясь.
Его, согнув пополам, уже почти вытолкнули за дверь — и тут он услышал наконец-то голос главного:
— Погодите-ка… Посадите клиента.
Мазура тычком пихнули в кресло, он ушиб о поручни скованные за спиной руки, зашипел от боли сквозь зубы. Подняв голову, обнаружил, что остался один на один с главным, а дверь спальни тщательно прикрыта.
