Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Места здесь глухие, только на самолете и выберешься, а в самолет еще попасть надо… Тяжеленько бродяге в чужой деревне, как деды говаривали… Я с тебя не буду брать никаких подписок — это все только в кино смотрится, — но ты накрепко заруби себе на носу, что шутить с нами не следует… Веришь?
— Верю, — со вздохом сказал Мазур."
"— Значит, договорились?
— Договорились, — еще более тягостно вздохнул Мазур. — Только давай уж играть по-честному — когда мы будем отсюда уезжать, ты все эти бумажки при мне порвешь.
— Господи, Володя, да я все их тебе отдам, сам и порвешь… ты на меня не особенно обижайся, служба такая.
…Когда вся компания выкатилась из его номера, Мазур немного посидел, еще раз старательно прокручивая в памяти все происшедшее, потом вышел в коридор и постучался в свой номер. Кацуба отворил мгновенно. Мазур молча кивнул в ответ на его вопросительный взгляд.
— Пошли, Вова, по пивку ударим, — быстро предложил Кацуба.
В буфете они забрались в дальний угол.
— Ну как, умею я играть в шахматы?
— Умеешь, — признался Мазур.
— Слышно было, что в коридоре небольшой переполох и беготня… Понимаешь ли, расчет был простой: если кому-то понадобится информатор среди нашего теплого коллектива, сто против одного, что начнут с самого неказистого на вид, очкасто-бородатого интеллигента, которого можно ломать, как сухое печенье…
— Это-то я понял, — хмуро сказал Мазур.
— Тогда докладывай подробно и вдумчиво. Без собственных идей и интерпретаций — голые факты…
Он слушал, так и не задав ни единого вопроса, удовлетворенно щурясь. Закончив, Мазур фыркнул:
— Вот так и угодил в педофилы на старости лет…
— Надо же когда-нибудь начинать, — сказал Кацуба. — Лолита хоть ничего была?
— Кошка драная, — зло сказал Мазур, машинально потянулся потрогать подсохшие царапины, опомнился, убрал руку.
— Физиономия, конечно, у тебя стала весьма обаятельная, — задумчиво протянул Кацуба.
— Ничуть. Коллагеном замажу…
— И то ладно. Для мэра придумаем что-нибудь, да и для Кати тоже надо сочинить что-то убедительное… Теперь давай об идеях и твоих собственных интерпретациях… Как думаешь, с кем тебя судьба столкнула?
— Не знаю, — сказал Мазур. — Но у меня стойкое впечатление, что ребятки эти — государственные. Служилые люди.
— Резон есть, — подумав, кивнул Кацуба.
