В аптеке "Амулеты и Артефакты", где дамы выбирают подвески и рунные колечки, происходит ссора между хозяйкой и покупательницей. Вдали от шума веселой толпы стоит улочка, где ждет своего клиента необычный мастер — он известен тем, что делает чудесные предметы для защиты. Это кромешник, а его светлое чудо может перевернуть весь мир....
— Считаете, что Вирекс возомнил себя шейшевым воином и решил жениться на суженой нашего побратима? — уточнил спокойно Ярвуд.
Кромешный кот обнажил клыки, с трудом сдерживая охватившую его ярость.
— Я не считаю, знаю точно. — Король взмахнул ладонью, меняя картинку. — Я поднял архивы полиции в других городах за многие годы. Некто Вирекс колесил по Латории и временно захватывал власть среди бандитов в разных городах. Есть упоминания столетней, двухсотлетней и трехсотлетней давности. Дальше я не стал искать.
— Семейный подряд, наследное имя, от отца к сыну? — изогнул брови Ярвуд.
"Король взмахнул рукой: замелькали портреты в разном стиле, разного авторства. Неизменным оставался человек на рисунке. Он даже не менял прическу.
— Ладно, с личностью Вирекса предположительно разобрались. Он решил, что невеста нашего побратима ему подходит? — Ярвуд резко встал со стула. — Мы разубедим его, в чем проблема?
— Проблема в том, для чего Эшкиль создал своих «сыновей». Он готовил временные сосуды для себя.
— Почему? — удивился Джет. — Суженая — бесценное сокровище.
— Не для шейшевого воина, — На лице короля Эрика заиграли желваки.
Последующее объяснение шокировало мужчин. Зверя же привело в бешенство — и он выпрыгнул в открытое окно.
— Быстрее за Мэттом! Он чует направление! — закричал король, выскакивая из-за стола.
Широкие ладони Мэтта нежно обхватили мое лицо. Темные глаза смотрели с тревогой и болью.
— Прости, что не уберег. Что не был рядом, когда на тебя напали.
— Ты не можешь быть рядом вечно, — возразила я. — И ты сейчас кот. Большой, сильный, но все равно кот и не можешь переместиться ко мне.
— Не оправдывай, я виноват. Ты не представляешь, как сильно я хочу быть рядом, когда тебе грозит опасность, — отозвался Мэтт мрачно.
Его пальцы скользнули по моей щеке, осторожно гладя. Прикосновения трепетные, легкие, как крылья мотылька. Не верится, что могучий, грубоватый воин может быть настолько деликатным и чувственным.
— Мой бывший друг сжег мой дом, — пожаловалась я. — И солем почему-то не спас. Богиня на меня обиделась?
Немилость у Тьмы расстроила, но сильнее сердце ныло при мысли, что моего убежища больше нет.
