В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
— А перстень?
— Что перстень?
— Перстень взял?
— А надо?
— Сдурел? — она убегает в мою комнату, забирает со стола перстень и приносит мне, — Ты как без него в магуч собрался? Точно сам доберешься?
— Ну, забыл про перстень, бывает. Посконников, гаденыш, сбил с панталыку, — отвираюсь как умею, пятясь за порог, — Все, я умчался. Постарайтесь сегодня все перевезти. А завтра ты мне понадобишься. Хочу посетить свою фабрику. Надеюсь, составишь мне компанию.
Разворачиваюсь и прибавляю шагу. Не пропустить бы поезд. Не дай бог, не успею к двенадцати, Вероника Кондратьевна запишет в личные враги.
В этот раз до Петербурга добрался без приключений. Разве что кассир пересчитывал мою мелочь с таким недовольным видом, будто я его оскорбил в лучших чувствах. Ну извини, родной, если ждал от меня новенького хрустящего червонца и небрежной фразы: оставьте сдачу на чай, — то это ты не по адресу…
Сойдя с электрички, на трамвае решил сэкономить и прогулялся пешком. Молодому телу гулять полезно.
— Тю, вы гляньте, — типы с удовольствием отошли от нервной лошади и обступили меня, — Какой благородь тута ходит… а ну-ка, благородь, отсыпь табачку…
— Не зажалей монетки для хороших человеков…
Втягиваю голову в плечи и сжимаюсь, изображая испуг.
Первым повелся тот, который стоял слева. Не самый удачный вариант.
— Да что ж ты достать никак не можешь.
Тип всплескивает руками и подшагивает ко мне с намерением помочь вытащить застрявшую руку и… получает удар в горло.
Кидаюсь бежать. Двое оставшихся бросаются за мной. Срываю с головы фуражку и хлещу ею кобылке по глазам. Строптивая лошадь вздрагивает весь телом, дергается и лягает задним копытом одного из преследователей. У-у, как бы бедолага не лишился возможности производить на свет потомство.
