В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
— Один, твой личный счет, а другой… другой счет твоей фабрики…
О как все закручивается! Оказывается, у меня есть фабрика! И добрых восемьдесят процентов суммы от продажи дома должны упасть на фабричный счет.
— А мой личный счет… им только я могу пользоваться?
— Конечно, на то он и личный.
— Та-ак, а фабрикой кто распоряжается? Посконников?
— Нет. Ядвига Пална. Но Посконников и фабричные дела ведет тоже.
— Понятно.
Вот теперь мне все понятно. Снова возвращаюсь за стол переговоров. Посконников за минуту моего отсутствия, успел покрыться бордовыми пятнами.
— Петр Ильич, — обращаюсь к купцу, подчеркнуто игнорируя хлыща, — Прошу извинить за причиненные неудобства. Случилась досадная несостыковочка. Нам придется оформить к договору протокол разногласий. Все средства должны быть переведены на мой личный счет.
Купчина едва заметно понимающе усмехается. Посконников покрывается обильной испариной, м-да, в покер играть ему лучше не садиться.
— Да вы что себе… мальчишка… я пашу как проклятый… договор юристы составляли, на мои личные, между прочим, средства. А вы тут изображаете из себя… подписывайте, как есть…
— Посконников, пшел вон отсюда, — с ворами и паскудами я в прошлой жизни не церемонился и в этой не собираюсь, подбавляю в голос силы, — Матвей Филиппыч!
«Деда» вылетает на мой зов, как верный пес, вернувший, наконец, давно потерянного хозяина.
— Проводите господина поверенного во двор.
А «деда», оказывается, страшен при исполнении. Посконников выбежал из дома, не дожидаясь, когда ему возьмется помогать в этом старый слуга. Ну так-то я и сам впечатлился, прямо ощутил в Филиппыче дремлющую, но готовую проснуться звериную силу.
При этом купец Петр Ильич Хоромников пронаблюдал сцену изгнания хлыща с поражающим хладнокровием. Да, чувствуется школа. Не удивлюсь, если он окажется комерсом в седьмом колене.
— Не извольте беспокоиться, Сергей Николаич, — подает голос купец, — Текст договора поправим в один миг.
Купец быстро достает пару чистых листов и старомодный чернильный прибор. Уже через пару минут протокол разногласий готов. Сережину подпись я уже худо-бедно освоил. Подписание документов трудностей не вызвало. Может мне кажется, но, по-моему, купчина проникся ко мне симпатией.
