В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Какой-то господин с бородкой клинышком стучал тростью по театральной тумбе и визгливо кричал:
— Господа, господа, помяните моё слово, война очистит Европу и сделает Россию свободной! Война — двигатель прогресса!
Его схватил за грудки пожилой военный:
— В окопы бы вас, сударь, чтоб узнали, почём солдатский сухарь! А рассуждать лежа на диванах вы все горазды!
Мимо спорщиков проехало авто, где с сиденья пассажира барышня в шляпке размахивала российским флагом.
— Господи, пронеси мимо нас чашу сию, — крестился на купола Казанского собора нищий оборванец с торбой за плечами.
Из ресторана на Невском проспекте доносилась весёлая музыка и слышались тосты за победу русского оружия.
Пожилая дама прижимала руки к щекам и растерянно смотрела вокруг себя.
— Как же так? Как же так? Коленьке нельзя на войну, он замёрзнет в окопах.
Матвей поднялся в свободную пролётку:
— Знаешь общежитие Бестужевских курсов на Васильевском острове?
Извозчик пожал плечами:
— Ясно дело — не раз туда барышень возил. Но с ветерком не обещаю, сами видите, господин хороший, что творится.
Казалось, что манифест о начале войны привёл в движение весь город, который внезапно превратился в огромный пёстрый калейдоскоп человеческих лиц, то печальных, то радостных, то равнодушных. Забитую народом Дворцовую площадь пришлось объезжать по Конногвардейскому бульвару. У казарм на Крюковом канале пели «Боже, царя храни».
Матвей комкал в руках фуражку и думал лишь о том, удастся ли увидеться с Верой.
На середине Николаевского моста пролётка встала в заторе, и Матвей понял, что пешком доберётся быстрее. Он сунул извозчику рубль и выскочил на мостовую, навстречу потоку людей, что пробирались в центр города.
В дверь общежития он ворвался как ураган, взлохмаченный, в расстёгнутой форменной тужурке и сразу же наткнулся на ледяной взгляд надзирательницы.
— Что вам угодно, сударь?
Он перевёл дух, провёл рукой по волосам, взлохматив их ещё больше.
— Добрый день (да уж, добрее некуда). Мне необходимо срочно повидаться с Верой Ивановной. — И для убедительности соврал: — Я её жених, и меня забирают в армию.
— О, уже? — Глаза надзирательницы округлились за стёклами очков, она указала рукой на комнату для свиданий: — Прошу вас, подождите. Я сейчас узнаю.
