В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
— Анфиса, глупенькая, ну зачем? — Максим вынул из её рук ножницы и аккуратно вставил в подставку для ножей.
— Я страшная, — безнадежно сказала Анфиса. — Надо знать себе цену.
Она посмотрела на Максима, который мягко улыбнулся, а потом сделал шаг вперёд и сгрёб её в охапку.
— Да я ещё там, у развалин, налюбоваться тобой не мог! Ты была вся как огонёк в ночи.
Помнишь, когда поймала свой ракурс и совместила силуэт с закатным солнцем?
Уткнувшись носом в его грудь, она помотала головой.
Он шутливо дунул ей в затылок, ероша своим дыханием волосы:
— А насчёт причёски не беспокойся.
В объятиях Максима она могла бы стоять вечность.
…Ножницы в руках Максимовой мамы касались то макушки, то виска, то щёлкали по лбу над бровями, осыпая на накидку ярко-жёлтые брызги состриженных волос. Мягкой лапой солнце грело правую щёку и гладило по спине, словно прощаясь в преддверии долгой осенней слякоти.
Родители Максима встретили её как родную. Высокая статная Ирина Фёдоровна была на полголовы выше мужа, но, несмотря на разницу в росте, они смотрелись очень органично, как бывает между супругами, неотделимыми друг от друга. Ситуацию с волосами Ирина Фёдоровна оценила мгновенно и на робкий Анфисин взгляд весело улыбнулась:
— Ну что, девочка. У тебя ещё ничего. Вот я один раз покрасилась… — Она обернулась к мужу: — Помнишь, Витя, бешеную морковку?
Они оба зашлись от смеха, и Анфисе тоже стало легко и весело.
Когда Ирина Фёдоровна предложила исправить положение с причёской своими силами, Анфиса с радостью подчинилась.
— Мужчинам не смотреть, — приказала Ирина Фёдоровна, — оце ните конечный результат."
"Она увела Анфису за дом к кустам смородины, где около большого валуна ранний сентябрь колыхал сиреневые гроздья флоксов. Из-за зелёной изгороди кизильника выглядывали крыши соседских домов, несколько яблонь дразнили аппетит крупными красными яблоками, из трубы небольшой баньки, похожей на огромную бочку, лёгкой спиралью вился сизый дымок.
Максим с отцом что-то пилили, и до слуха доносилось тарахтение бензопилы и задорный лай Понтуса.
— Сейчас я нанесу тебе на волосы тонировку, и накроем на стол. Ты проголодалась?
— Нет, — зачем-то соврала Анфиса.
Ирина Фёдоровна рассмеялась:
— Знаю, что проголодалась. На свежем воздухе всегда есть хочется. У меня борщ с чесноком наварен.
