В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Максим любит к борщу чёрный хлеб с салом и много зелени. А ты?
— Я всё ем, — призналась Анфиса. — Я ведь долгое время была в спортивной команде и жила на сборах, а там капризничать не приходилось.
— Вот и славно! — Ирина Фёдоровна взъерошила ей макушку и отошла на пару шагов. — Готово! Пойдём к зеркалу.
Нет! Этого не могло быть! Девушка со стильной короткой стрижкой не имела ничего общего с простенькой невзрачной Анфисой. Анфиса провела рукой по лбу, удивляясь, что её глаза, оказывается, не маленькие, а большие и голубовато-зелёные, как прибрежная вода в озёрах.
— Ну как, нравится? — нетерпеливо спросила Ирина Фёдоровна, и Анфиса, едва дыша, сумела выдавить из себя лишь короткое «да».
Когда Максим вошёл в дом, Анфиса помогала Ирине Фёдоровне накрыть на стол. Он потёр руки:
— Что тут у нас на обед?
— Борщ. — Анфиса обернулась, с трепетом ожидая реакции по поводу её нового вида, и осталась довольна, усмотрев, как в глазах Максима застыл восторг, смешанный с изумлением.
— Я и не знал, что ты такая.
— Какая?
На мгновение он смешался, а потом подошёл и коротко прикоснулся губами к её щеке:
— Необыкновенная во всём.
На ночь её устроили в чердачной комнатке с широким окном прямо в небо. Лежа на спине, Анфиса смотрела на россыпь звёзд посреди тёмно-синего небесного бархата с дымчатой канвой из кружева облаков. Останавливая бег времени, далёкие миры притягивали взгляд в непостижимую разуму бесконечность.
Прошедший день переполнял её каким-то необыкновенным, волнующим счастьем, похожим на изменчивую реку, которая то плавно скользит по речному песку, то подбрасывает вверх на бурных порогах, когда брызги летят в лицо, и весело, и страшно.
Самая яркая звезда светила чуть красноватым цветом старинного червонного золота, и Анфиса знала, что будет помнить эту звезду и эту ночь до гробовой доски. И запах мяты запомнит, потому что по чердаку Ирина Фёдоровна развесила для просушки пучки мяты.
— Ешь сколько хочешь, — сказал Максим, — но лучше спи, потому что завтра рано утром я разбужу тебя за грибами. Ты какие грибы любишь, жареные или грибной суп?
«Я тебя люблю», — хотела честно признаться Анфиса, но не посмела и спрятала взгляд, чтобы его сияние не выдало правды.
Наглядевшись на небо, она повернулась на бок, свернулась калачиком и стала думать, с чего началось её нынешнее счастье.
