Истории о том, как финишная черта становится новым стартом. Героям предстоит пережить обиды и потери, прежде чем судьба замкнёт круг перемен. Две старинные открытки свяжут прошлое и настоящее, показав, что даже падения делают нас сильнее. Роман о воскрешении надежды и втором шансе.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Круг перемен»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Истории о том, как финишная черта становится новым стартом. Героям предстоит пережить обиды и потери, прежде чем судьба замкнёт круг перемен. Две старинные открытки свяжут прошлое и настоящее, показав, что даже падения делают нас сильнее. Роман о воскрешении надежды и втором шансе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Истории о том, как финишная черта становится новым стартом. Героям предстоит пережить обиды и потери, прежде чем судьба замкнёт круг перемен. Две старинные открытки свяжут прошлое и настоящее, показав, что даже падения делают нас сильнее. Роман о воскрешении надежды и втором шансе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тем не менее в воскресенье ровно в три часа дня вышел из дому с завёрнутым в вощеную бумагу бруском цветочного мыла в подарок. Мыло он случайно купил два года назад на взлёте НЭПа (новой экономической политики) — аж десять кусков! — и теперь внезапно оказался владельцем дефицитного богатства, потому что при переходе экономики на новые рельсы лёгкая промышленность ушла в глубокое пике, выметая с прилавков товары, ненужные мировой революции.
Тёплый сентябрьский день нежно гладил солнечной ладонью по крышам домов. Матвей любил свой Фонарный переулок с приземистыми домами в три-четыре этажа и куполом Исаакиевского собора в переплетении городских улиц. Мимо Фонарных бань он прошёл до набережной Мойки, свернул на проспект 25 Октября, бывший Невский, и сел на трамвай до улицы Восстания, бывшей Знаменской.
Бывшие, бывшие, бывшие… Бывшая Российская империя, бывший Петербург-Петроград, бывшие улицы, бывшие церкви с пустыми окнами, бывшие особняки, до неузнаваемости переделанные под нужды пролетариата… Да он и сам был бывшим, потому что никак не мог отлепиться от прошлого и начать жить настоящим."
"Не торопя встречу с Ирой, он выпил стакан ситро у толстощёкой буфетчицы в подвальчике магазина. На её вздыбленных волосах дрожала гофрированная бумажная наколка. Отсчитывая сдачу, буфетчица вдруг игриво подмигнула, сверкнув золотой фиксой на переднем зубе:
— На свиданье торопишься, гражданин хороший?
Откуда она взяла про свидание? Матвей пожал печами:
— Да я и сам не знаю, куда тороплюсь. Наверное, навстречу судьбе.
* * *Ира жила на улице Красной Конницы, бывшей Кавалергардской, в бывшем доходном доме Пундика, украшенном лепниной из розочек по фасаду и под эркером причудливой обтекаемой формы. Давным-давно, в студенческие годы, Матвей познакомился с архитектором этого дома Сергеем Гингером — ироничным и весёлым человеком с низким голосом и умным острым взглядом. Где-то он теперь?
Задумавшись, Матвей пропустил вперёд компанию подростков в пионерских галстуках, что маршировали под барабан на груди белоголового мальчика очень серьёзного вида. Даже если эти мальчики пока не замечают красоты города, то во взрослости обязательно вспомнят и пионерский марш, и ленинградский август, и дом с розочками, мимо которого однажды пробежало их детство.
Как-то раз они вдвоём с Верой проезжали по Кавалергардской, и январский мороз покрыл розочки на доме лёгкой серебряной пылью. Именно тогда Вера позволила ему в первый раз поцеловать себя в щёку и сидела румяная, счастливая и смущённая.
Дойдя до Ирининого дома, Матвей остановился и посмотрел на окно третьего этажа. Ему показалось, что шевельнулась и тотчас опустилась белая занавеска, словно человек отпрянул в сторону. Ира ждала.
