В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
У него так смешно прыгали губы, и было видно, как он упивается своей властью и пьянеет от вседозволенности.
«И никакого дурмана не надо, — подумала тогда Марфа. — Им наган заменяет и водку, и кокаин».
Маша продолжала топтаться в дверях, нудно, на одной ноте всхлипывая.
— Ступай с Богом, Маша, — сказала Марфа Афиногеновна и прикрыла глаза, чтобы избежать продолжения разговора.
Позже сквозь окно она увидела, как Маша с вещами идёт по аллее и тащит на плече лисью шубу.
* * *Человек в кожанке появился в особняке под вечер, когда Вера и Марфа Афиногеновна ужинали.
Перед каждой лежала вареная картофелина в мундире и стояло блюдечко квашеной капусты из кадки в леднике.
Он хмыкнул:
— Когда нет ананасов в шампанском, и капустка хорошо идёт? — Он шагнул к Марфе Афиногеновне: — Вы будете бывшая купчиха Беловодова?
Вера поразилась, с каким спокойствием Марфа Афиногеновна посмотрела ему в глаза:
— Именно так, сударь. Что вам угодно?
— Мне угодно, чтобы вы очистили помещение. — Он сунул руку за отворот куртки и достал сложенный лист бумаги. — Постановлением Реввоенсовета ваш особняк конфискован для нужд революции.
Он не протянул бумагу Марфе Афиногеновне, а держал руку на отлёте, словно опасаясь за сохранность документа.
— Нам с Верой Ивановной прямо сейчас надо уйти или можно пообедать? — ледяным тоном поинтересовалась Марфа Афиногеновна.
На скуле мужчины дёрнулась кожа. «Сейчас он её ударит», — с ужасом подумала Вера и стала приподниматься, чтобы защитить.
Но мужчина лишь поджал губы и негромко процедил:
— Забрать можно по одному чемодану, и только носильные вещи.
Он развернулся и пошёл в глубь дома, поочерёдно заглядывая в комнаты. Стук его сапог хозяйской поступью разлетался по паркету, угасая в ворсе персидских ковров.
Вере показалось, что глаза Марфы Афиногеновны утонули в глазницах. Посерев лицом, она взяла Веру за руку:
— Вера, иди в церковь, где мы с тобой молились за Матвея, и отнеси туда икону Августовского чуда.
