В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
— Она сунула за щёку полётную карамельку и сообщила: — У меня даже была мысль стать стюардессой.
Инна поразилась:
— Зачем?
— Как — зачем? — удивилась Анфиса. — Чтобы перебороть себя. Знаешь, это как в спорте — если не боишься падать и не будешь жалеть себя, то победишь. Не стоит выбирать для себя лёгкий путь, надо идти по тому, что под ногами, иначе собьёшься с трассы.
«Я уже один раз сбилась с пути, когда испугалась жизни и уехала на Бали дауншифтером, — подумала Инна. — Хотела разом избавиться от проблем — получила взамен новые, ещё хуже.
Ленинград, 1925 год
Расчёты Матвея прервал короткий стук в дверь. Он заткнул карандаш за ухо и притушил в пепельнице окурок. Тётенька бы отругала за курево. Приучился на фронте и никак не может отвыкнуть. Надо бросать. Он говорил себе так каждый раз, ежегодно давая слово с Нового года начать программу оздоровления. Не знал лишь, зачем и для кого.
Стук повторился.
— Да-да, не заперто.
Вошла худенькая высокая девушка с необыкновенно пушистыми волосами, небрежно перехваченными алой тесёмкой.
— Здравствуйте, я ищу товарища Беловодова. — Она посмотрела ему в глаза и уточнила: — Начальника конструкторского бюро.
— Вы его нашли.
Её робость выглядела такой неуклюжей и милой, что Матвей невольно усмехнулся.
Девушка сделала шаг вперёд и протянула ему тубус.
— Я принесла вам чертежи с вагоностроительного завода. Просили передать срочно.
Когда она наклонилась, Матвей уловил лёгкий цветочный запах, похожий на ветер с духмяного луга, и неожиданно сам для себя спросил:
— Вы работаете у нас в КБ?
Она посмотрела на него через плечо:
— Нет.
«Флейтистка? Интересно, — вскользь подумал Матвей, — но мало ли где студенты зарабатывают на кусок хлеба».
Он открыл тубус и бегло проверил содержимое.
— Всё в порядке. Сейчас черкну вам расписку в получении, и можете быть свободны.
Через окно Матвей мельком увидел, как курьерша идёт через двор, ступая лёгкой походкой танцовщицы.
Флейтистка… Ну надо же!"
"Он погрузился в чертежи, но через некоторое время обнаружил, что рисует в уголке ватманского листа женский профиль. Он сам себе удивился. Со времени пропажи Веры, именно пропажи, он не хотел думать о её гибели. Прошло шесть долгих одиноких лет, и ему ни разу не запала в душу ни одна женщина.
