В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
"
"Потемкин, оценив положение, ввел на полуостров дополнительные военные силы, а через своих агентов начал активную агитацию среди правящей верхушки ханства о переходе в российское подданство. Командующему войсками генерал-поручику де Бельмену было приказано обратить особое внимание на соблюдение «строгой на всех постах, при обнародовании манифеста, воинской предосторожности и примечании за поступками татар, не дозволяя делать собраний народу, сие я разумею о военных сборищах».
Русские войска заняли все стратегические пункты на полуострове, не встречая никакого недовольства у жителей.
Чтобы все было легитимным, по распоряжению Потемкина по всем населенным пунктам полуострова были распространены особые «присяжные листы». В этом документе говорилось, что жители такого-то аула или, скажем, города присягают на верность России. Все они скреплялись личными подписями и заверялись печатями. Только после сбора этих листов манифест Екатерины II был обнародован в ходе торжественной присяги для крымской знати, которую принимал лично Потемкин.
Рота егерей стояла в оцеплении у белой скалы Ак-Кая под Карасубазаром. На ее вершине, в величественной позе, обращенный лицом к долине, стоял сам Григорий Александрович. Сначала к присяге подходили мурзы, беи, духовные лица, а затем уже были допущены и огромные толпы из простого татарского населения.
Все это торжество сопровождалось угощениями, играми, скачками и пушечным салютом.
Стоя на возвышенностях, глашатаи зачитывали текст манифеста, а стоящие тут же толмачи громко переводили: «Возвещая жителям тех мест силою нашего императорского манифеста таковую бытия их перемену, обещаем свято и непоколебимо за себя и преемников престола нашего содержать их вравне с природными нашими подданными, охранять и защищать их лица, имущество, храмы и природную их веру, коей свободное отправление со всеми законными обрядами пребудет неприкосновенно; и дозволить напоследок каждому из них состояния все те правости и преимущества, каковыми таковые в России пользуются…».
На имя императрицы последовало итоговое донесение от Потемкина с подробным описанием всего произошедшего за последние месяцы и с представлением на генералов А. В. Суворова, П. С. Потемкина, А. Б. Бальмена и С. Л. Лашкарева (русского резидента при хане) к самым высоким наградам. Все они получили разрешение на приезд ко Двору и вход «за кавалергардов», чем им выказывалось особенное монаршее расположение.
