В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
– Не было особой доблести в том, чтобы их спящие посты вырезать. Все самое серьезное вот только сейчас и начинается.
– Платон Миколаевич, – обратился он к казачьему старшине, – Прячь хорошо все наши суда, и около реки вы всю неделю не показывайтесь. Сейчас турки там сильно зашевелятся. А вот нам будет нужна большая пауза. Потом мы приступим и ко второму действию своего плана. Вы, главное, не насторожите их раньше времени!
– Зрозумів, пане офіцер! – кивнул казачий старшина.
На следующий день на реке действительно началось шевеление.
– Только не поддавайтесь азарту, Елистрат Никитич, – предупредил своего главного артиллериста Алексей. – Если они близко к берегу подойдут, вы из фальконета пару раз бахнули и сразу же попрятались, чтобы они вас тут всех не положили картечью. И всячески им показывайте, что мы тут большой огневой силой вообще не обладаем. Коли плохо сыграете, значит, не поверят они нам. Турки тут уже в прошлом году аж пару сотен своих людей потеряли в десанте.
Три дня еще турки копошились у островов и наконец, подтянув из Очакова три галеры, два двадцативесельных кончебаса и несколько больших баркасов, они начали ходить по Бугу от места впадения в него речки Ингул и до самого лимана.
– Ваше высокоблагородие, разрешите уже вдарить по ним?! – взмолился Елистрат. – Ну уже совсем обнаглели басурмане, вплотную же к берегу подошли, всю пристань ведь они нам здесь исковеркали! Как бы мои хорошо ни прятались, однако два раненых у меня уже есть на редуте.
