В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
А на лбу у него была рана…
– Какая именно рана? – внимательно глянул на девушку Завьялов. – Опишите подробнее.
– Ну, такая, небольшая… Кругленькая… С запекшейся кровью.
– Так, – кивнул Завьялов. – Небольшая и кругленькая. Еще что-нибудь вы заметили на постели? Скажем, следы борьбы, разорванные простыни, какие-то пятна…
– Нет, ничего, – попыталась припомнить девушка. – Только покойника… А, вспомнила! – вдруг воскликнула она. – Еще там была подушка!
– И что же с ней было не так, с той подушкой? – спросил Завьялов.
– Она тоже была прострелена, – неуверенно произнесла следовательница. – Большая такая дыра… Даже – копоть на наволочке. Она лежала рядом с убитым.
– Хорошо, – после некоторого молчания произнес Завьялов. – Картина начинает проясняться. Скажите, а как выглядела комната?
– Комната? – девушка непонимающе взглянула на Завьялова. – Комната как комната… Кровать с убитым, комод, стол…
– А что было на столе? – спросил Завьялов.
– Грязная посуда, – стала припоминать следовательница.
– А бутылка из-под чего? – уточнил Завьялов.
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Бутылка, и все тут… С какой-то нерусской надписью, – припомнила она. – Точно, с нерусской. Анисимов еще сказал: вот, мол, пили нерусскую водку.
– Ну, а документы убитого вы искали? – спросил Завьялов.
– Да, – кивнула девушка. – Искали. Но ничего не нашли. Ни в карманах убитого, ни в комоде – нигде.
– В деле упоминается, что к убитому накануне приходил какой-то человек, – сказал Завьялов.
– Ну да, приходил, – не очень уверенно подтвердила следовательница. – Я же записала в деле…
– Да, конечно, – согласился Завьялов, изо всех сил стараясь не рассердиться на девушку, не рассмеяться и даже не выругаться – и все это одновременно. – В деле так и записано… Но там нет никаких примет этого гостя. Как он выглядел, сколько раз приходил к убитому… Может, убитый что-нибудь рассказывал о нем соседям, называл его по имени или прозвищу, может, этот гость общался с соседями… Вот видите, сколько вопросов, а ответа – ни одного.
