Действительность, в которой нет места сюсюканью, где всё определяет простой и грубый личный интерес. И, что самое омерзительное, – ты и мне, и нам пытаешься навялить своё книжно-розовое представление о жизни!.. Неразборчивое, вполголоса, бормотание мамы. Ничего не понял. И снова жёстко, громко и отчётливо голос бати, с жестоким: – А мне плевать! Будешь делать то, что я скажу – или пошла отсюда! Мне тут твои понты без надобности! Или сейчас садишься и выслушиваешь, что я говорю, и принимаешь это. Или не принимаешь, – и валишь к чёртовой матери! В
Администрацию. С просьбой поставить тебя на паёк и снабжение. Можешь им рассказать, что у нас оружие, и то, что я намерен сделать с теми, кто попытается его отнять у нас. И пожаловаться, что тебя из квартиры выгнали. Где ты, чёрт дери, прописана! – и не забудь помахать там паспортом с пропиской, и копией лицевого счёта! Внятно?? Снова неразборчивое, уже явно со слезами, мамино бормотание. У меня от жалости сжалось сердце. Ну что они делают?? Нельзя же так с родными! Но у меня не появилось и намёка на то, чтобы пойти и ‘защитить’ маму, поскольку со всем, что говорил батя, я был полностью, 100% согласен. – А вот этого не надо! Сопли подотри! Не надо мне тут этих женских штучек, – со слезами и всхлипыванием! Меня выставить из квартиры ты пыталась вполне спокойно, без всхлипов! Сейчас, здесь, это – не сработает. Мы сейчас говорим о серьёзных вещах, о выживании, и твои сопли, слёзы и эмоциональные увещевания ничего не стоят. Ты же не пыталась гопников остановить слезами? Потому что они были объективной реальностью, – простой и жестокой. Сейчас мы тоже говорим об объективной реальности, – так почему ты считаешь, что тут твои слёзы что-то значат? Пауза. – Короче! Я сказал, – и ты слышала. Или ты сейчас валишь отсюда, – или ты садишься; выслушиваешь то, что я имею тебе сказать, и принимаешь к сведению. И руководствуешься этим в дальнейшем. Получаешь пищу, воду, защиту-безопасность, настолько, насколько мы сможем это организовать. Но при этом не возникаешь на тему ‘то не так и это не эдак’, – во всяком случае, относишься к тому, что твой голос лишь совещательный как к должному. Просто потому, что ты женщина, а я мужчина. И в этой, мужской ситуации, ты должна знать своё место! Просто чтобы выжить. Как, собственно, всегда в истории и было – это нормально. Как только, и если, вновь будут цениться гламурные рассуждения о ‘подлинных жизненных ценностях’, визаж и макияж, и будет ‘один человек равно один голос’, – можешь рулить. Если я дам. А сейчас ты будешь делать то, что я скажу, если хочешь получать от меня – пищу, воду, защиту! – Как в пещере, мля! Эти... как их?.. Кроманьольцы! Шкура, мамонтятина, дубина! Гы, – раздался голос Толика с дивана, но батя на его реплику не отреагировал .