Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Кажется, оно тоже не представляло, что сможет вместить сразу двух.
Но так получилось.
И так правильно.
Любуюсь Давидом и Аланом, изучаю их черты лица. В какой-то момент тема разговора сворачивает к работе, а я просто слушаю. Наслаждаюсь их близостью.
Мне казалось, что это мужчины одержимы. Помешались на мне и просто борются за приз. А сейчас уверена, что одержима именно я. Просто эти двое сломали печати, сдерживающие меня.
– Я отойду, - Алан отвлекается на звонок телефона, медленно двигается на выход. – Да, Марат.
– Минус один, - произношу медленно, стараясь не терять буквы.
– Ты пьяная, - Давид выдыхает со смешком, заправляя прядь моих волос за ухо. – Нельзя тебе пить, куколка.
– Я не пьяная, всё хорошо. Просто перенервничала.
– Скажу один раз. Ещё раз полезешь искать приключения на свою задницу – не сможешь сидеть неделю. Это ясно?
– Насилие – не круто.
– Поговори мне ещё тут.
Рычит, а после притягивает ближе к себе. Вжимает поцелуем, от которого всё покалывает. Вулкан внутри взрывается, лава обжигает каждую клеточку.
"Ерзаю, стараюсь унять жгучее возбуждение. Но Давид не отпускает, держит крепче. Прекрасно понимает, что со мной делает, и наслаждается этим. Делится своим жаром, прикусывая губу.
Сминает любые протесты тем, как накрывает ладонью шею. Ласкает чувствительную точку за ухом, сдавливает сильнее. А вторая рука чуть раздвигает мои ноги, сжимает внутреннюю сторону бедра.
Остро и жарко, заставляя снова сгорать.
Прижимаюсь сильнее, обхватываю его лицо. Щетина колет пальцы, вызывает взрывы внутри. Между ног упирается его стояк, заставляя простонать в поцелуй.
Рвано и долго, выдыхая остатки воздуха. Позволяя себе сгореть в этом жаре похоти. Я наверняка буду гореть в Аду. Но это не страшно, совсем. К огню я уже привыкла.
– Блядь, - шумный вдох Алана возвращает в реальность, а затем тепло Давида пропадает.
– Я была не одна.
– А то я не заметил.
Мужчина иронизирует, но не злится. Не ругается и не посылает меня. Просто равняет счет, увлекая в глубокий поцелуй. Его губы стирают вкус Давида, заменяют новым.
Язык скользит меж губ, касается моих десен, а после нёба. Алан изучает всю, полностью.
