Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Давид ускоряется, его толчки становятся беспорядочными, медленно и быстро. Жестко и плавно. Он не дает подстроиться, словить ритм.
Могу лишь стонать, пытаться удержаться в реальности. И вести рукой по члену Алана, доставляя удовольствие. Мужчина прикрывает глаза, матерится. Направляет меня своей ладонью. Его пальцы обхватывают мои, задают нужный ритм.
И это хорошо. Потому что сейчас – я не могу ничего.
– Я хочу…
Прошу, потому что чувства плещутся внутри, отравляют. До конца, до головокружения и ядовитого плюща, который обволакивает тело.
– Без рук, куколка. Кончи так.
– Нет. Я не могу. Мне нужно.
Мне не хватает только толчков, слишком мало. Их недостаточно, хотя Давид бьёт по центру возбуждения, каждым толчком отправляет к грани возбуждения. И дергает обратно, не давая пересечь.
Алан же целует меня. Притягивает, наматывает мои волосы на кулак. Кусает губы, грубо и жадно. Поцелуй быстрый, ни капли медлительности. В ритме движений, которыми я ласкаю мужчину.
Мышцы словно выкручивает каждую секунду.
"Словно взрываюсь, поднимаюсь пылью к звездам. Высоко-высоко, где так хорошо. Я словно плыву, растворяюсь в этих ощущения. Короткие спазмы проходят по телу, но не мешают.
Хорошо.
Давид медленно отстраняется, выходит из меня. На смену его жестким движениям приходит пустота и капля холода. Прохладный воздух ласкает влажную спину. И это даже хорошо. Приводит в чувство.
Напоминает, что я всё ещё живая.
– Ты как? – протестующе стону, когда Давид тянет меня на себя. Заставляет сесть, и откинуться в его объятиях. Не могу больше, меня нет. Стараюсь объяснить, но в итоге машу головой. Голосовые связки словно заморозило. – Всё хорошо, куколка?
Киваю.
Это мой максимум.
Напрягаюсь, когда член мужчины проходится по лону. Смотрю на Алана, который тоже медленно садится. Пожирает меня взглядом, а я, кажется, не выдержу даже простого поцелуя.
– Как ты себя чувствуешь, Анют? – Алан касается моего лица, тянет на себя.
– С хера ли я пугаю? Или пугаю?
Голос Давида хриплый, низкий. Он действительно беспокоится, и это бьёт прямиком в сердце. Неопределённо жму плечами, отодвигаясь. Прижимаю к себе колени.
Кожу ладони стягивает из-за подсыхающей спермы Алана, понимаю, что пачкаю и ноги, которые обнимаю. Не знаю, как лучше поступить. По бедрам медленно стекает семя Давида.
