Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
– Хорошо.
– Посмотрим, нет ли Димы, но думаю, что сопляк уже свалил.
– Ясно.
– А потом мы разберемся с неувязкой по аукциону.
– Ага.
– Ты будешь на всё так отвечать? В столовой ты была куда более разговорчивой. И о сексе так уверенно заявляла, и кофе запрещала пить.
Отворачиваюсь к окну, чувствуя, как жар разъедает кожу. Почему я не могу просто собраться, нормально говорить? Заикаюсь постоянно, мямлю. И… Теряюсь.
Словно стою на тонком льду, один шаг и провалюсь в ледяную воду. Вокруг туман, в голове пусто. Я сама себе не принадлежу.
– Простите, - бормочу, вздрагивая, когда Давид опускает свою ладонь поверх моей. Сдавливает пальцы, запуская взрывы под кожу. – Не моё дело, сколько вы пьете кофе.
– Но мне было приятно, что ты заметила. Значит, поглядывала на меня?
– Вы не…
– На «ты», куколка. Пора прекращать эти формальности. Договорились?
– Да, хорошо. А как вы… Ты убедил Алана? Он не выглядел довольным, что я еду с тобой.
– Мы договорились тебя делить, пока не решим все вопросы."
"Давид отвечает так просто, бросая мне правду. А у меня кровь закипает, от злости и страха. Делить? Как делить… Прям совсем? Нет, меня никто не спрашивал и…
Но ведь за ночевку в доме меня никто не спрашивал, и за поцелуи. Сами решили, привезли, придавили своим весом. Жгуче стыдно признавать, что было приятно, но ведь… Я бы не согласилась.
– Пустите, - голос скачет от паники, я выдергиваю руку. – Остановите машину, Давид! Я не буду… Я не… Нет.
– Куколка, что за истерика? Успокойся.
– Нет! Я не буду просто… Да пошли вы!
– За тоном следи.
Его грубые слова служат пощечиной, заставляют дернуться и вжаться в дверцу. Смотрю на мужчину, который медленно сбрасывает скорость. Съезжает на обочину, а у меня всё внутри обрывается.
Я поджимаю к себе, будто мне хватит сил оттолкнуть мужчину, остановить его. Давид ведь… Сильный, широкоплечий, огромный. Он легко меня свернет в нужную позу и…
А я грублю, нарываюсь. Язык из-за страха совсем не соединен с разумом, мозги закоротило.
– Нет! – вскрикиваю, когда Давид обхватывает мою щиколотку, щелкает ремнем безопасности и тянет к себе. За секунду оказываюсь на его коленях, прижатая к мощному телу. – Не надо, - всхлипываю, чувствуя крупные ладони на ягодицах. – Простите.
– Бля, что же ты такая пуганная. Нужно фильтровать, куколка, что говоришь.
