Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Кажется, сегодня ты уже получила урок в столовой. А нет. Опять херней страдаешь.
– Прости. Но я не буду с вами двумя! Я не… Меня никто не спросил.
– Твой ответ и так шарю. Анют, - Давид надавливает на подбородок двумя пальцами. Настолько властный, собственнический жест… Просто не могу сопротивляться. – Твоя невинность достанется одному. Мне, - добавляет, а жар его дыхания пощипывает лицо. – Но до этого момента можно многое успеть.
– А… Прекрасный вариант. И это нормально? Всё всех устраивает?
– Не устраивает. Но если ты будешь умницей, - пальцы мужчины надавливают на губы, заставляя непроизвольно дрожать.
– Вы сами позволяете лишнее. Пустите меня.
– Ты послала меня, куколка. За такое любой будет платить. Но, - в его глазах мелькает хищный огонек, а ладонь ползёт за резинку штанов, сминая обнаженную кожу. – Покажи, насколько ты сожалеешь. И мы договоримся.
Мне жаль, но не так же…
Хочется просто найти стену и стукнуться головой. Потому что я не представляю, что вообще со мной происходит.
То молчала, теперь нарываюсь.
А по-другому как? Я… Самый безопасный способ – молчать и ждать, к чему это приведет. Но я не могу просто ждать, просто надеяться, что всё решится само по себе.
Они договорились делить меня! А я просто так буду терпеть и молчать?!
Кожа покрывается мурашками, когда Давид сильнее сжимает ладони на ягодицах. Мнёт их, тянет к себе. Между нами совсем не остаётся пространства, а я начинаю дрожать.
Так близко, с этим взглядом. Не могу отвернуться, словно мужчина загипнотизировал меня. Всё внутри натягивается ожидание, страх смешивается с чем-то другим.
Кажется, что я просто не могу реагировать по-другому. Страх, какое-то ожидание, беспокойство и нотки… Не возбуждения, но чего-то очень близкого к этому.
– Мне жаль, - бормочу, не представляя, что Давид сейчас попросит сделать. – Я не должна была так говорить.
– Не должна. Но ты ведь не маленькая девочка, ты должна знать, что за всё приходится отвечать.
– Давид, - его имя кажется проклятием, сдавливает горло. – Пожалуйста. Вы… Вы же сами доводите меня до этого, а после наказываете.
– А ты не ведись на провокации. Что я такого сказал, что ты послать решила?
– Вы сказали, что будете делить! Это звучит как…
– Нет, куколка, - мужчина сжимает сильнее, голос становится тише, звенит от злости. – Спать ты будешь исключительно со мной. Ты поняла это? Я не делюсь.
