Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Ощущение, что Давид и Алан просто пробили брешь, и теперь со мной творится что-то плохое.
– Ты… - мужчина втягивает воздух сквозь сжатые зубы, цедит по слову. – Я, бля, не сдержусь в какой-то раз. Особенно, когда ты елозишь по стояку.
– Ничего я не… елозила. Вы сами… Ты сам меня затащил сверху и…
– Обвинения прикрути. Обещала же больше не нарываться.
– Обещала стараться.
Парирую и замираю на секунду, в ожидании ответа. Но Давид вдруг усмехается, кивает. Не злится больше, и тревога понемногу отпускает. Будто сжало когтистой лапой, отпуская палец за пальцем.
– Ты красивая, куколка, - мужчина касается моего лица, очерчивает скулы. – И вроде не совсем идиотка. Тогда почему так себя ведешь? Предъявы пацану могла кидать, не мне.
– Я запомню. Но что мне было думать, когда ты сказал…
– Спросить? – Давид заводит машину, продолжает путь так, словно ничего не случилось. – Адекватно, бля, спросить.
– Хорошо. Вы договорились меня делить. Как?
– Время со мной проводишь, потом с ним. Ночевать будешь со мной…
– А потом с ним? И думаешь, у меня нет поводов злиться? Туда-сюда, как игрушку кидать.
– Нет, только со мной. Тина скажет, кто именно аукцион выиграл, и разберемся. Вечером, куколка, всё знать будешь.
– Тина? Та Тина из клуба, вы с ней будете встречаться? А можно мне с вами тогда?
Не знаю, зачем прошу, но… Тина единственная, кто открыл мне глаза на происходящее. Пусть была груба и не поверила мне, но она могла что-то подсказать, дать совет.
Хоть кто-то в жизни, кроме двух мужчин и их охраны.
– Нет.
– Почему?
– Потому что Тина шлюха, которая продает себя всем.
– А я чем тогда лучше? Раз точно так же была на аукционе? Просто что всем не успела себя продать? Ты ведь так же ко мне приставал, когда не верил? Тоже так считал. И что? Почему вдруг мне…
– Потому что ты светлая, куколка, и чистая. А Тина тебя испачкает, когда попытается затянуть в этот бизнес.
Меня вы пачкаете.
Но сказать об этом не решаюсь.
Глава 21. Давид
Ну вот как можно быть такой?
Куколка сидит рядом, пыхтит обиженно и смотрит в окно.
Черт.
Сильнее сжимаю руль, отвлекаясь. Потому извиняться я не умею и не собираюсь. А единственный вариант, тормознуть где-то и нагнуть Анюту, чтобы вытрахать всю её дурость из головы.
– Так и будешь вздыхать? – спрашиваю, когда до её дома остаётся пару минут. – Аня.
– Я не вздыхаю, - цедит сквозь зубы, стараясь держать тон.
