В закрытой тюрьме ИК-3, где ночь наступает раньше света, молодой кум стремится добраться до продуктового магазина, чтобы приготовить водку. Его озабоченность скорее попасть к старшему куму и председателю штаба Петровичу не случайна — отец его двух дочерей в сорок уже служит в колонии десятилетиями. В этом мире, где каждое слово важно и каждый шаг тщательно спланирован, жажда скорее кого-то увидеть может привести к неожиданным рискам....
— Андрей, тут надо или пакет крепкий или что другое.
— Вижу, снимай пакет.
Садомский снял пакет с головы Калугина. Его лицо было красное с распухшими венами на висках и шее.
— Следов на шее нет, так, немного, как будто об воротник натёр.
— Ну это нормально. — сказал Шмаров. — Как самочувствие Калугин?
— Вы садисты… — недоговорил Калугин и получил по печени от Андрея его коронный удар.
— За языком следи, петух ебаный. Что будем делать мужики?
— Надо несколько раз пробовать. — ответил Садомский. — Так не понять.
— Пока он ходит, давайте пакет перевернём. Дырку на затылок поставим и ещё раз попробуем. — решил Андрей, чтобы не тратить время зря.
Вторая попытка была аналогична первой. Калугин прогрыз пакет, огрызнулся и опять получил по печени. Шмаров сделал вывод, что данный метод можно использовать, но он не идеален. Надо пробовать со скотчем, которым необходимо заклеить рот. Так пакетов не напасёшься на этих уродов.
Садомский принёс ещё один пакет.
Через полтора часа экспериментов с разными пакетами и осужденным Калугиным Шмаров сделал очередной вывод. При использовании способа со скотчем необходимо чтобы у зэка не было насморка. Трудно понять не симулирует ли испытуемый, а сквозь пакет этого не видно.
В итоге через четыре часа работы с осужденным Калугиным стало понятно, что он полностью измотан. Метод верный, хоть и с некоторыми особенностями. Коллегиально было принято решение взять такой метод воспитания осужденных на вооружение.
— Будешь стучать? — спросил Шмаров Калугина подводя итоги сегодняшнего дня.
— Я не умею.
— Ну смотри. Не хочешь, как хочешь. В камеру его.
Калугина развязали, осмотрели и убедились, что тело в нормальном состоянии. Потом его за ноги утащили в камеру ШИЗО. Вечером ему доктор Аметисов сделал укол успокоительного, так, на всякий пожарный случай. В камере Калугин кое как сходил в туалет и держась за стену лёг на пол. Перед его носом стояла пайка, но о еде он даже и не думал. Он настолько был измучен, что у него не было сил разбить себе голову о стену.
