В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Но разве ты сможешь отказать? Сможешь отвернуться, когда он тебя целует, не раздеться, когда его горячие руки опалят страстью кожу, не кончишь, когда он будет настойчиво толкать тебя к кульминации? Сможешь сказать «нет»?
Разве ты сможешь проявить хоть толику гордости?
Нет, нет, нет! Да и откуда ей взяться?! Из-за детских рисунков? Из-за того, что он давал обещания?
Из-за того, что все пятнадцать лет, каждый чертов день ты держалась на плаву в дерьме, только потому что думала о нем?
Как ты могла подумать, что нужна ему такой? Зачем стремилась всеми силами остаться для него чистой? Зачем избегала столько выгодных предложений.
Чтобы он лично вставил тебе в задний проход пробку, чтобы провернул ее, как проворачивает нож в груди, давая понять, что тебе никогда не стать достойной.
Зачем, Ален? Зачем тебе все это?"
"Чего ты ждешь? Думаешь, он мнение изменит? Думаешь, он готов отказаться от тщеславных планов ради тебя, как ты отказывалась от еды ради него.
«Ну давай, Ален. Один минет, и ты сможешь поесть и согреться…».
«Пошел нахрен!», — кричала я и думала, что однажды, может быть, в другой жизни я смогу сказать Никите. Только ты. Только ты был в моем сердце. Только ты будешь в моем теле.
Но даже этого я теперь сказать не могу. Потому что допустила непоправимое, потому что теперь он думает, что я шлюха. Но ведь оно так и есть. Даже останься я девственной, женился бы он на мне? Сделал бы единственной женщиной в своей жизни?
Риторический вопрос, верно?
Зачем я пыталась беречь то, что ему не нужно.
— Алена?
Большие руки сжимают мои дрожащие от рыданий плечи, и вот уже я утыкаюсь в мужскую грудь. Собираю пальцами футболку. Поднимаю глаза и утыкаюсь в Камиля.
— Алена, ты чего тут ревешь? Белены объелась?
— Нет, — улыбаюсь, слизывая слезы с губ, что не остается незамеченным. — Нет. Я не плачу. Я жду тебя.
— В смысле? — теряется Камиль и хочет отодвинуться, но уже нет получится. Моя хватка слишком сильная, мои мысли далеки от невинных.
А что терять? Никита хочет шлюху? Он получит шлюху прямо сейчас.
— В смысле, ты же хочешь меня? Возьми.
— С дуба рухнула? — пытается он вырваться, смотря по сторонам, а меня уже не остановить. Мои ногти царапают кожу его крупной шеи, мое тело жмется к его окаменевшему, явственно чувствуя проявление запретного желания.
Я смеюсь, киваю, потому что действительно рухнула с дуба. В тот день, когда поверила, что что-то значу для Никиты. Вот и проверим.
