В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Вот и посмотрим, готов ли он меня принять, увидев мой профессионализм в действии. Даже любовницей.
— Ален, ну ты же не в себе. Будь мы в другой ситуации. Не будь Никитоса, — оправдывает Камиль свое нежелание, но желание сильнее, ибо его руки уже на талии, уже ползут ниже.
Никто не может устоять перед резиновой куклой. Безмолвной. На все готовой.
— А Никиты нет, — шепчу в твердые губы, что сжимаются, чтобы мои касания не стали полноценным поцелуем. — Камиль. У него есть Надя. А я могу быть у тебя прямо сейчас…
— Сейчас? — плывет он, и я пытаюсь поплыть за ним, но жду, жду, когда придет Никита и увидит, какова я настоящая.
— Прям сейчас…. Забудь обо всех. Думай о том, какое удовольствие мы можем друг другу принести.
Большего Камилю и не требовалось. Он с рванным рыком целует мои губы, слизывает слезы, что бурным потоком текут из глаз, снимает лямки комбинезона и довольно грубо толкает меня на траву.
Вот и все.
Минута прелюдии и я окончательно потеряюсь для этого мира.
Смотрю в небо, пока Камиль справляется с джинсами, пока его руки почти рвут на мне одежду. Хочется его оттолкнуть, его запах неприятен, его руки не те… Но нельзя. Все кончено.
Надо просто расслабиться и не думать. Просто клиент. Просто возьмет свое и свалит. Так, кажется, меня учили. Так, кажется, было в ту ночь.
Просто уйди в себя и забудь, что ты человек. Кукла. Без имени. Без будущего. Запри все чувства в себе и забудь о любви.
Еще бы секунда, и член оказался бы во мне, но Камиля стаскивают.
Я моргаю, чувствуя, как холодный воздух ласкает разгоряченную чужими поцелуями кожу. И лишь глухой удар и отборный мат приводят меня в чувство.
Поднимаюсь на локтях и вижу, как катаются по земле Никита с Камилем.
Дерутся почти на равных, и пока собираю свои вещи и натягиваю, слышу ругань.
— Она тебе нахуй не нужна, чего ты выебывашься?
— Ты мой друг! Я сказал, кто она мне! Нахрен ты свой член не в свое дело суешь!
— Ты делаешь ей больно! Очнись! Тебе никогда не позволят ее иметь!
— Мы сами разберёмся! Еще раз тронешь ее, мочиться будешь в утку.
— Я думал, мы друзья, — стирает Камиль кровь с губы, и Никита тоже сплевывает.
— Я тоже так думал.
