В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Алена!
Никита взъерошенный, злой, как сам дьявол, подходит ко мне и с силой поднимает с земли. А я вроде в себе, но чувствую себя почти пьяной.
— Какого хрена ты творишь?!
— Работаю, — пожимаю плечами и глажу его лицо, уже покрытое однодневной щетиной. Любимая псина на сене. Ни себе, ни другим. — Вдруг он бы предложил мне не алмазное напыление, а алмаз…
Забавно получилось, самой дико смешно.
Никита поднимает руку, но не бьет меня, а отталкивает, так что валюсь на землю. Но боли не чувствую, ничего не чувствую.
— Ты моя! Уясни себе это! Запомни! Или я выбью свое имя у тебя на лбу, чтобы каждый знал! — орет он и снова поднимает меня на ноги. Но они меня почти не держат, я просто смеюсь. — Прекрати ржать! Прекрати!
— А то что? — хохочу я. — Надя услышит, какой ты кобелина? Так она и так знает."
"— Так. Все. Прямо сейчас едем с тобой в Москву. В квартиру. Разбираться будем там, — решает он и хочет поднять меня на руки, но тело вдруг приобретает твердость, а руки действуют по старой проверенной схеме.
Палец на горло, так, что он от неожиданности задыхается. Далее стандартный удар в грудину. Никита меня роняет, Камиль только стоит, не шелохнувшись, а я уже бегу.
По привычке от тех, кто пытается взять силой. От тех, кто хочет ради удовольствия причинить боль.
Бегу туда, где не будет требований, обещаний, похоти и любви.
— Алена, вернись!
Бегу туда, где не будет Никиты.
Глава 32
*** Никита ***
— Алена, вернись. Там же лес…
— Давай быстрее, в лесу безопасно.
Мог бы догадаться, что она даже не обернется. Как тогда в далеком детстве.
Мог бы догадаться, что она начнет чудить.
Надо было сразу в город ее везти.
«Она бы еще и благодарна была до умопомрачения», — думаю зло и спотыкаюсь об очередную ветку. Пять утра. Темень. И я как дебил с фонариком.
— Алена! — ору истошно, чувствуя, как вместо гнева начинает закрадываться страх.
Могла ногу сломать. Могла действительно на кабана напороться. Могла залезть на дерево и упасть.
— Алена!
Глаза слепят еще несколько фонариков. Отряд полиции, что я потребовал согнать, кажется, только раздражает.
Вместо того, чтобы нормально искать, они что-то обсуждали и курили. Дебилы. Просто им срать на Алену, как и было срать тем, кто искал ее в Европе.
Как, судя по всему, отцу, который плюнул на поиски через три года.
Как и мне, который стал помнить ее, как приятный образ из детства.
